Не нравится в СССР

army

Армия


Дедовщина.

Сергей Гармаш (Харьков, ноябрь 1984- июнь 1986):

Армия... Г. Харьков. Сперва учебка радиотехнических ПВО. Потом, там же в Харькове, полк обеспечения учебного процесса академии ПВО.
Дедовщины в учебке не было. Потому, что все кроме сержантов с одного призыва. А вот в части было. Самая жесть это: ребята с моего призыва когда пришли, деды были дагестанцы. Несколько человек из глухих горных аулов. Водопровод первый раз в армии увидели...

Виктор Иокиранта (первая половина 1970х):

В учебке ужасающие формы дедовщины применялись к курсантам. Не знаю, везде или нет, но одну я прошёл. В боевом подразделении дедовщина тоже была. Старослужащие действовали, как правило, через младших командиров, желая истребить чувство собственного достоинства в молодых солдатах. Наказывали через Устав, мучая ночными работами. Объявлялись наряды на работу.

Один наряд - 8 часов работы. Это 2 ночи по 4 часа недоспать. Командир отделения имел право объявить 2 наряда. Итого - 16 часов, 4 ночи по 4 часа подряд. Я как один из самых непокорных занимал прочное второе место по ночным работам. Первое было у калмыка Лукпанова. Так что я испытал в полной мере тяготы и лишения воинской службы. По её окончанию я мог бы преподавать предмет мытья любых полов. Крашеных, некрашеных, кафельных, линолеумных, уход за мастичными полами. Наряды на работу позже были отменены, через несколько лет.

Дедовщины совсем не было в Пограничных Войсках. Это я знаю по многочисленным рассказам бывших пограничников. В Советской Армии офицерам и прапорщикам не нужно было заниматься молодыми солдатами совсем. Ими занимались «старики», и 50 процентов личного состава всегда были трезвыми. Молодым (до года службы) не разрешали выпивать «старики».

Michael Banyalis:

Дедовщина в СССР начиналась с детского сада и продолжалась в школе. А уж в армии проявляла себя полностью. Где-то полный беспредел был, где-то поменьше. Были и строгие уставные показательные части, но в них было еще тяжелее.

Виктор Иокиранта:

Вот тут согласен. В классе, школе уже отбирали мелочь, давали пинка просто потому, что малыш слабее. То есть армия - это отражение общества. Более того, это коллектив закрытого типа (по подобию детдома)

Michael Banyalis:

Скорее зоны.

Виктор Иокиранта:

Я постеснялся это сказать, хотя мысль была.

Юрий Алесин (Качинское высшее летное училище, с 1974):

Я служил в ВВС, Качинском высшем летном училище. До этого закончил школу младших авиационных специалистов. Дедовщины у нас не было, не такое было место для этого. Даже кровати были одноярусные, питание хорошее. Начинал службу в 1974 году.

Людмила Новикова (конец 1970-х):

Со своей женской стороны могу написать, что из всех ровесников ребят, с которыми я говорила, дедовщины не было только у одного: он служил на границе, они 3 человека жили где-то в избушке в лесу. Мне кажется, это было очень широко распространено по крайней мере в моем поколении (в 1979-81 гг.). Но очень возможно, что это шло волнами, и в какое-то время было меньше, а в какое-то больше. И кто-то мог отбиться, сильных физически не трогали. Один мой знакомый занимался боксом. И его лично не трогали, но он же видел, что было вокруг.

Алёна Недоступ:

У нас ВСЕ мальчишки боялись идти в армию из-за дедовщины... Самый крутой пацан - всеобщий любимчик - рыдал возле автобуса. Парень старше меня на 2 года не вернулся после службы домой: потом рассказывали, что его изнасиловали. Он жил в чужом городе, где его никто не знал, а потом уехал в другую страну. Муж моей знакомой (ему под 40) с криком просыпается - родная армия снится...



Разное.

Dmitry Karpinsky (Подмосковье, элитная часть, 1980-1982):

Советская армия.

Это отдельный мир. Свои отношения. Подмосковье. Элитная часть. Побеждены "неуставные взаимоотношения"(издевательства).

Продвижение по службе у офицеров зависит от отсутствия происшествий в части. При серьёзном происшествии с участием солдата карьера его непосредственного командира и цепочки вышестоящих командиров может пойти под откос. Для достижения этой благой цели почти полностью запрещены увольнительные и отпуска для солдат.

99% солдат за 2 года службы НИ РАЗУ не ходили в увольнительную и тем более в отпуск, не выходили за ворота части. Исключения - редки.

Военные водители (кроме нескольких, чью работу просто невозможно заморозить) в части за 2 года проезжали по 300 км. В итоге - машины исправны, аварий нет, "великолепный, опытный" военный водитель подготовлен для службы Родине в годину испытаний. За 2 года каждый солдат и офицер производит.... по 6 выстрелов на стрельбище... Короче, армия "готова" к войне!

Александр Кожевников (Норильск, 1976-1978):

Служил в 76-78 гг. Вскоре, после прибытия из сержантской учебки в Норильск, командир роты, как земляку, предложил стать главным стукачом роты. С ходу отказался, чем очень удивил ротного. Особых проблем не было...

Если не считать, что когда пришла пенсия, и я сделал соответствующий запрос о моих заработках/начислениях, получил ответ: т.к. ваша фин. отчётность не представляла исторический ценности, она была уничтожена. Служил/работал бульдозеристом/бригадиром, и много начислили, и почти все вычли при дембеле. А ПФР на моей пенсии сэкономил. Суки.

Особых проблем со службой и дедовщиной не было. Да и у других. Дисциплина.

Iggi Lee (Муромский учебный батальон войск связи Московского военного округа, июль 1984-нояб.1985):

Хочу немного высказаться про сранную советческую армейку. Кстати, к способности защитить СССР она не имела никакого отношения.

Уж 35 лет минуло, а мне всё ещё "мучительно больно за" (Н.Островский, дальше я сам) бездарно потраченные годы. Причём, заметьте, это были лучшие годы жизни: 23-24.

Описываемый мной процесс происходил с июля 1984-го по ноябрь 1985-го годов. Место: Муромский учебный батальон войск связи московского военного округа. В/Ч 52918 "Мужской Монастырь".

После нашего доблестного Запорожского Индустриального Института, в котором не было военной кафедры, весь наш курс (инженеров с высшим образованием, замечу, достаточно хорошего уровня) вместо того, чтобы утилизировать наши таланты и созидательный творческий потенциал, загребли в этот отстой маразма и "заповедника" рабовладельческого строя.

Полтора года жизни вычеркнуты самым идиотским образом.

Весь "процесс" представлял из себя смесь таких понятий как "Тюрьма", "Дур.Дом" и "Цирк”. Причём сочетание ингредиентов было в разной пропорции в разные моменты пребывания в этом Мордоре.

Первые пол года было 100% тюрьмы. У тебя отбирали все твои вещи, тебя брили наголо и одевали в тюремную робу. К тебе относились как к животному и звали тебя "Дух".

Вторые пол года тебя переводили в "Ушаны" и ты становился рабом. Мыл посуду, драил ватерклозеты, копал траншеи "отсюда и до заката", пропалывал огороды ротным офицерам, строил гаражи им же... Состав ингредиентов в этом полугодичном периоде где-то: 50% тюрьмы и 50% дур.дома.

Дальше (третьи пол года) ты был счастлив трансформироваться в новую квинтэссенцию (гусеница становится бабочкой!) — "Фазан"! Это типа вельмож в Древнем Египте. Твои креативные способности, таланты и (о чудо!!!) наличие высшего образования наконец-то распознаны и утилизированы по достоинству! Теперь (если ты с высшим педагогическим образованием) ты воспитываешь детей комбата, (если ты с высшим архитектурным образованием) строишь его супер-пурер дачу, (если ты с высшим образованием инженера-электронщика) создаёшь его домашний музыкальный центр с цветомузыкой и прочими прибамбасами, и так далее по списку... Если же у тебя не случилось никакого Высшего Образования, не беда, может ты заполучишь (шанс 1:1000) место личного шОфера комбата на его "Волге ГАЗ-24". Состав ингредиентов в этом полугодичном периоде где-то: 33% тюрьмы, 33% дур.дома и (уже) 34% цирка.

В последний период пребывания в сранной советческой армейке тебя переводили в "Деды". Это распространялось только на тех, у кого не было высшего образования. Я таковое имел, поэтому никогда не был "дедом" и комментировать этот период не могу за недостатком наблюдений. Могу только предположить, что там соотношение ингредиентов уже было: 10% тюрьмы, 25% дур.дома и 65% цирка.

Те, у кого наличествовало Высшее Образование, не имели периода "дед" и сразу из "фазанов" производились в эзотерическую стадию "дембель", то есть "гражданский" в смысле пошли все на…!

Естественно, состав ингредиентов тут получался соответствующий: 0% тюрьмы, 0% дур.дома и 100% цирка.

P.S. Классическая цитата тех времён (придумал не я): "Кто был в советской армии — в цирке не смеётся!"

Dmitry Karpinsky:

Всё так.

George Tokarev (Танковый полк под Читой, осень 1977-весна 1979):

Я тоже служил полтора года после института. До этого после института служили год, я оказался в первом призыве на полтора. После окончания учёбки-химбата был направлен химиком-мастером в соседний танковый полк - полк не простой, а золотой!!! Полк, в котором в 1936-38 годах служил Брежнев. Это в Песчанке под Читой. В полку было два химика: начальник химслужбы полка майор У. и я, его подчиненный. Однажды в части вывесили огромный плакат, на котором был изображен косоглазый солдат с окровавленным штыком наперевес, с лицом, искажённым злобой. Огромная подпись гласила: "Воин! Твой враг - китаец!" На следующий день я обратился к замполиту полка и заявил, что я прекращаю выполнять приказы своего командира начхима полка. Замполит выпучил на меня глаза и полюбопытствовал, не сошёл ли я с ума. Вместо ответа я подошёл к окну его кабинета и пальцем указал на этот плакат. Замполит посмотрел в окно, помолчал секунд двадцать, потом сказал: "Ладно, иди, исправим." Дело в том, что начхим полка был майор по фамилии У Дэ, единственный в СА офицер-китаец! Назавтра на плакате слово "китаец" было замазано и вместо него было написано "маоист". (Примечание: в эти годы было ухудшение отношений с Китаем)

Людмила Новикова (Москва, 1979):

А еще была война в Афганистане, куда наш выпуск 1979г. как-раз попадал. Из моих знакомых, к счастью, туда никого не послали. Но я помню этот всеобщий страх туда попасть. Не из-за трусости, а потому, что большинство не верило ни в какую "братскую помощь", и никто не хотел участвовать в том, что считал преступлением: ехать убивать каких-то людей в далекой чужой стране. Но никакой альтернативной службы или контрактных частей не было и в помине.

Чук Гек (1979-1981):

У нас никто не боялся Афгана, молодые были, в смерть не верили. Помню только, что комроты был удивлен, когда мы написали рапорта об отправке туда. И взводный, молодой лейтенант, мы с ним дружили, отговаривал. Нам повезло, нас не отправили, хотя вопрос был почти решен. Но в последний момент что-то поменялось. И ни о какой братской помощи лично я даже не думал. Служил 79-81

Людмила Новикова:

Мне, действительно, интересно: почему Вы хотели в Афган, если о "братской помощи" не думали?

Чук Гек:

Мальчишка я был. Хотелось побывать в другой стране, побывать на настоящей войне, о смерти не думали вообще. Даже мыслей не было, что со мной что-то случится. Ничего в душе пафосно-комсомольского не было годов с 13. Я рос на Крайнем Севере, и люди там уже знали цену той власти.

Карз Драйв (Казахстан, 1972; Кушка, 1978):

Сам я в армии не служил, был студентом. А двое моих младших братьев служили, могу рассказать об их опыте.

Наш папа был этаким "микроолигархом" провинциального масштаба, руководителем советской торговли в районном центре на юге Туркменской ССР. Местное начальство было куплено им поголовно (или почти поголовно). Именно поэтому ему долгие годы удавалось успешно противостоять натиску сотрудников органов ОБХСС (все ли помнят эту аббревиатуру?), разумеется, не местных, а приезжавших со стороны. Именно благодаря информации, полученной от отца (а он был немолод, родил меня только в 38 лет, после 10 лет в ГУЛАГе по обвинению в шпионаже в пользу Великобритании), я уже лет в 13 -14 получил чёткое представление о том, что советская система насквозь фальшива и лицемерна, что рулят властными структурами воры, взяточники и развратники, связанные круговой порукой, а пытающимся "возникать" критикам-правдолюбам быстро дают по башке. Годам к 20-и я сделался настоящим убежденным антисоветчиком, но это произошло под влиянием "вражеских радиоголосов". А в школе я мечтал стать новым Лениным и произвести повторную социалистическую революцию. Ни больше, ни меньше.

Местный военный комиссар тоже был куплен, и поэтому старший из моих братьев три года получал под разными предлогами отсрочки от призыва, а после этого военком отказался помогать: мол, не могу, начальство давит. Всё, что он смог - это направить брата на службу в Кушку, совсем рядом с домом. Но на уровне областного военкомата что-то пошло не так, и брата направили служить совсем в другую сторону, в Алма-Ату, в Казахстан. А было это в 1972 году.

Дедовщина там была, и к брату пытались "пригрёбываться", но, видно, возраст помог: он был аж на 4 года старше своего призыва. Взрослый уже парень, с жизненным опытом, легко находивший общий язык с офицерами, многие из которых были примерно одного с ним возраста. А когда выяснилось, что он способный музыкант со стажем руководства собственной рок-группы, то его тут же перевели в войсковой ансамбль, в котором он и провел очень приятные два года, руководя т.н. вокально-инструментальным ансамблем. Руководство было своеобразным: он единственный не владел нотной грамотой и, создавая аранжировки, просто напевал их или наигрывал на гитаре или на клавишном инструменте, а его подчинённые слушали и записывали свои партии нотами на бумаге.

Когда пришло время служить другому брату, на 6 лет моложе, отец учел опыт прежних лет. Он не стал тратить деньги на финансирование отсрочек, а договорился со своим личным другом, командиром полка, стоявшего в Кушке, и тот, используя свои связи, вытребовал второго брата к себе в часть. Брат тоже был самодеятельным рок-музыкантом, хотя и не таким талантливым, как первый. Его сразу определили в оркестр, на втором году службы он сделался правой рукой руководившего им офицера и вел, вместе с товарищами, почти свободную сладкую жизнь, без дедовщины, любые поползновения к которой он пресекал данной ему властью на корню; без ранних побудок, потому что музыканты жили в отдельном помещении и на особом режиме, с частым "лабанием" на домашних вечеринках у офицеров, когда подавались выпивка и закуска. А время от времени его вызывал в кабинет командир полка, папин друг, и интересовался, всё ли в порядке, не обижает ли кто. В общем, после армии второй брат пережил что-то вроде ломки, чуть не вернулся на сверхсрочную службу. Но сдержался. А позже стал зарабатывать очень большие деньги, открыв сначала студию звукозаписи (лучшие в округе по качеству новейшие записи западной рок- и поп-музыки, которыми его снабжал я, живший в Москве). А позже открыл видеосалон и студию видеозаписи. Источник высококачественных оригиналов видео был, естественно, тоже в Москве.

А потом СССР распался. И оба моих брата теперь живут в США, в городе Нью-Йорке. Один с 1993 года, второй с 1996. Но благодаря социальным сетям остаются в контакте с бывшими армейскими друзьями.

Андрей Беляев:

В 1962 попал я в лагеря Таманской гвардейской в Алабине. И за месяц учений понял, что серьёзного сражения такой армии не выиграть. И успокоился, а то было думал, вдруг сапоги войну развяжут. Было там большое поле, с 25 га. С одной стороны лес, с другой деревянные трибуны с начальством, если "показные учения". Фидель Кастро оттуда тоже недавно наблюдал. И вот батальон, который до того чуть ли не двое суток наступал, выскакивает из леса. Тут взрывают небольшую атомную бомбу (бочку солярки, которая даёт красивый чёрный гриб). Мы - санитары с носилками, у нас карточки с разными диагнозами типа "перелом бедра". Задача - оттащить раненого на сортировочную площадку для дальнейшей обработки, т.е.: введение лекарств, срочная операция или подождать, пока сам помрёт (условно, конечно). Видим, какой-то парень залёг. Мы к нему с носилками: "Ты ранен". Он: "Слава Богу" - устал за двое суток-то. Мы, конечно, в противогазах. Сидеть в них комфортно, но ходить а, тем более, бегать или таскать тяжести - лучше сдохнуть. Но у нас всё было продумано: развинчиваешь коробку и вставляешь между лепестков клапана пол-спички. И дотащили мы солдата за милу душу, а там и отбой случился.