Не нравится в СССР

inequality

Социальное неравенство


Бездомные, нищие

Андрей Шаповалов (Самара, конец 1970-х):

В СССР их "не было". Зато были две статьи в УК - "тунеядство" и "нарушение паспортного режима". Как только начинались осенние первые заморозки и холода, в райотделы милиции с мольбами "начальник, посади!" - стекались - приползали окрестные бомжи. В летних майках, плетёнках на босу ногу, в драных спортивных штанах...тогда их именовали "трико". Заштатные алкоголички-проститутки, отбившиеся "от своих" цыгане (в те годы они ещё не освоили наркодилерство), привокзальные попрошайки-путешественники, и т.д. По выше перечисленным статьям УК сроки были от трёх до шести месяцев. "Начальник", что посердобольнее, принимал и оформлял страждущих соответственно «запросов и просьб трудящихся»...Такого начальника уважали. Три месяца "в зубы"- зима на казённых харчах и в тепле! Что ещё надо советскому человеку? А весной - "на свободу с чистой совестью". И снова - до осени...По вокзалам, паркам и свалкам. И все довольны. У "начальников"- выполнен план по задержаниям, у бомжей - частично подправлено и без того подорванное здоровье... Гармоничное развитие равноправных членов "развитогА социалистическАго общества".

Виктор Рожков:
Бомжи были в крупных городах.

Андрей Гусь:
Высоцкий живописал эту сторону совецкой жизни в песне о женщине Вале и речке Ваче.

Masha Gracheva (Ленинград, первая половина 1980х.):

Я, учась в советской школе, каждый день слушала о том, что в нашем социалистическом обществе нет нищих и бедных, а потом шла домой - а дом мой стоял напротив церкви. И вокруг церкви куча бедных и убогих с протянутой рукой. Бабушка всегда подавала. Они были в грязных пальто, вонючие и злые, и их было много. А назавтра опять в школу и слушать, как все прекрасно и нищих нет.

Светлана Хлебникова:
Называли их только не бомжами, а основную часть бичами, и кочевали они по Союзу не хуже цыган. В Москве, кстати, их не было.

Сергей Яковлев:
Из Москвы их высылали, из Магадана исчезли в один год и цыгане, и бичи. Причем, очень быстро, если память не изменяет, году в 75. Собрали и вывезли в сторону Хабаровска.

Андрей Беляев:
«И все довольны. У "начальников"- выполнен план по задержаниям». Почему-то у нас принято отказывать "начальникам" в моральных качествах. А я уверен, что немало из них были довольны ещё и тем, что им удалось лёгкой ценой спасти страдальцев от голода и холода.

Dania Yakhina (Ташкент):

Бездомных было много, это правда.

Римма Покайнис (Кировская обл., маленький городок, 1959-1963):

Примерно 1959-1963 года, более ранний период я не помню. В нашем маленьком городке в Кировской области по улицам ходила нищенка-инвалид. Она была не старая. Одета в какие-то балахоны. Без ноги, вместо ноги деревяшка (возможно, воевала на войне). На боку висела холщовая торба. Из-за ее плеча торчала голова ребенка, привязанного к спине. Второго постарше вела за руку. Она стучала в окна домов. Моя мама обычно отрезала кусок хлеба и подавала также в окно. Иногда еще добавляла 10 копеек.

Жизнь «верхов»

Сергей Л. Зверев (уровень главы союзного министерства, Москва, 1970е гг.):

Дед вашего покорного слуги занимал в 1970-х довольно высокое положение — скажем так, глава союзного министерства. Что это означало в плане привилегий? По пунктам:

1. Личный автомобиль марки "Чайка" ГАЗ-13 с шофёром. Вернее, шоферов было двое, которые работали через день — без выходных и ненормированно, хоть круглые сутки (при необходимости). Официально машину разрешалось использовать только для служебных надобностей того, за кем она была закреплена, но кто это проверял?

2. Автомобиль "Волга" ГАЗ-24, так называемый "разгонный", т.е. для нужд семьи. На самом деле семья пользовалась обоими автомобилями — если, конечно, "Чайка" не была нужна деду. Оба автомобиля, естественно, предоставлялись бесплатно.

3. Государственная комфортабельная дача деду была предоставлена в 1964 году в посёлке "Успенское", а четыре года спустя (мне тогда было два года) мы переехали на Николину Гору (по соседству с вотчиной Михалковых). Участок 3 гектара, трёхэтажная дача со всеми удобствами — телефон, водопровод, канализация. Причём все коммунальные услуги оплачивало государство, т.е. граждане. Когда дед умер, бабушке предоставили половину дачи в посёлке Жуковка.

3. Возможность приобретать хорошие книги, в том числе собрания сочинений, которые нельзя было найти в обычных магазинах. Ежемесячно выходил так называемый "Информационный список". Там надо было отметить галочкой издания, которые хотелось приобрести, вернуть список в контору, а потом просто поехать и выкупить книги по государственной цене.

4. Возможность свободно получать путёвки в самые комфортабельные дома отдыха и санатории Крыма, Прибалтики и других курортных зон.

5. Еженедельный продуктовый заказ, который включал в себя продукты, либо давно исчезнувшие из обычных магазинов, либо "выбрасываемые" в конце квартала "для выполнения плана": сырокопчёная колбаса, сыр "Виола", говяжья вырезка, говяжий язык, импортные сигареты и т.п.

6. Если надоела дача, можно было поехать на выходные в комфортабельный подмосковный дом отдыха, такой как "Лесные дали". Оплата, насколько я помню, была смешной — что-то около 2 руб. за человека в сутки — при зарплате 600 руб. Сюда включалось и проживание, и питание.

7. Возможность приобретать дефицитные (или вообще не доступные простым советским гражданам) товары — например, в 200-й секции ГУМа. Мой дед приобрёл там в 1971 году магнитофон Grundig. О предметах одежды я вообще молчу.

Казалось бы, и что тут может не нравиться? А вот то и не нравилось. Почему я капризничал и не жрал школьные сосиски, которые для моего одноклассника были настоящим лакомством? Почему я имел возможность смотреть фильмы, не доступные для других советских граждан, благодаря своей дружбе с внуком члена Политбюро — в оборудованном на их даче кинозале показывали и картины про Джеймса Бонда, и "Звёздные войны", и прочее? Почему?..

Очень много было этих "почему". Я ими задавался ещё в подростковом возрасте. Слышал одно, а видел другое. Везде — и по телевизору, и на пионерских и комсомольских собраниях, которые меня абсолютно не интересовали. Вообще членство в пионерской и в комсомольской организациях было клоунадой, инсценировкой, к сожалению, необходимой для поступления в ВУЗ. Но это уже другая история.

Людмила Новикова:
В то время как у нас: 1) никаких автомобилей, 3)книги - очереди или по макулатуре (и не то, что хочешь, а что ухватишь), 5)заказы - изредка, 4),6)путевки нам не доставались, т.к. профсоюзные тети в первую очередь брали себе и знакомым, 7) за дефицитом "охотились". И, конечно, качество другое.

Сергей Л. Зверев:
Забыл ещё упомянуть про так называемый кремлёвский телефон, или "вертушку". И в рабочем кабинете деда, и на квартире, и на даче стояли телефонные аппараты цвета слоновой кости с советским гербом на диске. Были и телефонные книги с четырёхзначными номерами. Мне разрешалось только отвечать на звонки, если взрослые не успевали подойти - самому поднимать трубку, а уж тем более набирать номер, категорически запрещалось - ведь с телефона можно было запросто позвонить хоть самому Брежневу!

Boris Firman:
Ещё 4 -е управление Минздрава со своими поликлиниками и больницами. А вот зарплата достаточно скромная, как у доктора наук читающегося лекции. А ведь накопить и передать по наследству можно только деньги, инвестиции, чего у них не могло быть

Сергей Л. Зверев:
Точно, совершенно забыл! Первая поликлиника на Сивцевом Вражке с коврами, хрустальными люстрами и кожаными креслами - там было ещё и детское отделение до того, как появилась специальная детская поликлиника в Старопанском переулке. А ещё объединённая больница с поликлиникой на Мичуринском проспекте - дед там и умер... Импортное медицинское оборудование, которым наши врачи зачастую даже не умели пользоваться (помню офигительный агрегат в кабинете отоларинголога, который вроде бы умел даже, пардон, откачивать сопли при гайморите - так врачиха знала только, как в нём включается осветительный рефлектор). Ну, и санатории, конечно. Самые крутые - "Барвиха" и "Сосны."

Людмила Гоук (Инструктор райкома партии в небольшом районном центре, 1985):

  Вспоминая своё партийное прошлое. Это был всего лишь Райком партии в небольшом районном центре, здание было одно из красивейших в городе. Туда-то я и пришла работать в 1985 году, на должность инструктора Райкома партии. Годы эти были полным и безоговорочным застоем, дефицит продуктов и товаров. Жизнь была однообразна и скучна. Но у меня все было по-другому. Во-первых, это зарплата, она у меня и так выросла в три раза, так ещё наш первый был жуткий транжира и выписывал себе премии часто, ну и, конечно, нам. Денег у меня было так много, что я на выходные летала на море. Но в то же время, имея деньги, не было возможности улучшить жилищные условия. Также нас баловали вкусненьким, раз в неделю приезжала машина с продуктовыми пайками. Они были расфасованы в бумажные пакеты. Что там будет, всегда был сюрприз. Если была необходимость, всегда можно было посетить склады местных торговых сетей. Конечно, я была мелкой сошкой, но часто сопровождала столичных гостей, которые по приезду в наш город, обязательно ездили приодеться на склад. Там можно было купить к примеру финскую обувь.

Виктор Иокиранта: Жить лучше других, лучше соседей означало лишь, что человек занимает более высокую ступень в рабской иерархии. К тому же областные номенклатурщики жить могли лучше районных. Но создаваемые им условия были своего рода кабалой, лишавшей их свободы и заставлявшей быть верными компартии. Исключённый из номенклатуры человек вместе с семьёй лишался благ - дачи, служебной машины, услуг здравоохранения, брони на билеты, системы спецраспределителей продуктов и товаров.

Людмила Новикова (Москва, 1980 г.):

Напомнило насчет детей "элиты": однажды одна однокурсница пригласила меня к себе домой по делу. И среди прочего у нее были записи Высоцкого великолепного качества, причем песен самых "рисковых" (а тогда пластинок его почти не было, а записи ходили обычно плохого качества, с последних рядов концертов). На мои удивленные вопросы она призналась, что ее отец работает в КГБ. А до этого всегда говорила, что он военный (кстати, многие скрывали кгб-ные должности родителей). Т.ч. сами они пользовались всем запретным

Вообще интересно, как мы, простые люди, сталкивались с жизнью "элиты" и сталкивались ли вообще? Я не могу вспомнить своих личных столкновений с их жизнью. Жили в параллельных мирах. Только одно вспоминается. Как я попала в театр на Таганке на спектакль "А зори здесь тихие". Достать билеты туда было очень сложно, мне достался один случайно по блату. Сидела на галерке. А в это время проходил какой-то партийный съезд. И почти весь партер был забит депутатами, им давали билеты туда и на лучшие места. И вот в антракте эти депутаты вывалили в фойе, все упитанные с тупыми лицами (так мне тогда казалось), ходили с важным видом и смотрели фотографии артистов. И в конце спектакля галерка взорвалась аплодисментами, а партер слабо хлопал ладошкой о ладошку. Это был единственный раз, когда я смогла попасть в театр на Таганке, хотя жила в Москве. А еще одна знакомая девчонка рассказывала: она хотела писать в институте рецензию на таганковскую "Мастера и Маргариту", попасть на которую было нереально. Они с подругой поймали у театра какого-то артиста (не помню кого) и умоляли провести на спектакль. Это тоже было во время съезда. Он, объясняя как это сложно, сказал: "Девушки, вы думаете, мне приятно играть перед таким залом?" Уж не помню, чем у них дело кончилось.

Виктор Иокиранта:

Масса нигде не пересекалась с советско-партийной номенклатурой. Я видел руководящих партийцев раза 2 в год, например. На демонстрациях трудящихся 1 Мая и 7 Ноября. Однажды в апреле 1970 года довелось работать с каким-то секретарём горкома КПСС на субботнике, мы сажали деревья у нашего дома. Он был опальный работник, переведённый с понижением из Горького на Урал в маленький городок.

Inna Vokler:

Водитель в области годится? Мы жили рядом со складом для работников уровня клерка, секретарши. Там были грузчики, и даже они имели кучу возможностей. Покупали у них продукты для номенклатуры. Помните спец.цех на Микояновском комбинате? Разница между их продуктами и "колбасой для населения" была огромной. Еще была 1 секция в ГУМе и доступ к ней имели свои и "нужные" люди.

Darkhan Babayev:

Я был внуком боооооольшого начальника. А там было спецснабжение и спецмагазины. Все - от шмотья до продуктов. Хорошо это помню. Носителем привилегий был все-таки дед, а не мои родители. Но перепадало нам не мало. В основном, это касалось доступа к вещевому "дефициту" и каким-то деликатесам, которых в открытой продаже было значительно меньше (по дедовскому допуску можно было отовариваться в спецмагазинах, не переплачивая фарцовщикам). Да, одевался я явно лучше большинства сверстников, хотя и не так модно, как дети родителей из торговли. Отдельным кайфом была возможность выписывать по его абонементам книги. У него была изумительная библиотека, а за счет привилегий и мы смогли собрать очень неплохую подборку. Ну и журналы было выписывать значительно легче (за их управлением всегда была бронь). Еще был доступ в их поликлинику и больницу, все было явно пристойнее и чище, чем другие городские мед. учреждения. Да! Гостить летом на его большой элитной даче было классно. Там был огромный сад, бассейн, отдельный кинотеатр с расширенным репертуаром. Все внуки туда съезжались. Было весело. Теперь о том, чего не было... Не было персональной машины или школы для блатных. Наша квартира (мы жили отдельно) была абсолютно стандартной советской (разве что мебель получше). Дед был человеком старой закалки и какой-то специальной большой протекции не делал. Все, что было "спец.", проходило фоном. Какой-то там элитой мы себя не чувствовали. Я так понимаю, это была заслуга все того же деда. Он резко отрицательно относился к любым понтам, а выражение "золотая молодежь" в его речи было резко негативным и ругательным. К слову, гораздо лучше мы стали жить, когда с началом кооперации отец ушел в бизнес, но и тут поддержки не было (очень коммунистический дед сильно не одобрял моего отца).

Avi Rahim:

У моего друга детства родной дядя был первым секретарем горкома комсомола, позднее занимал пост в республиканском.

Владимир Король: (Пермь, 1982):

Как-то году в 1982 я искал в Перми гостиницу, мест нет. Узнали знакомые, и помогли поселиться в гостиницу Обкома КПСС. На завтрак пошёл в буфет, взял по привычке 100 граммов сметаны. И тут я узнал, какая она, сметана, бывает. А мне было лет 25 уже. Вся сметана, что я встречал до этого, была совсем другого вкуса. Лет до 20 сосиски я пробовал только в гостях, они у нас были дефицитом.



Военные.

Dmitry Karpinsky (Подмосковье, 1980-1982):

В 1980-1982 служил в армии офицером-двухгодичником под Москвой. Тимоново Солнечногорского района. После основной службы в выходные дни меня нередко ставили начальником патруля. В обязанности входило задерживать тех гражданских лиц, кто лазил через забор в жилую часть военного городка в надежде купить в гарнизонном магазине мяса, колбасы или сыра. В части на политзанятиях изучали "Продовольственную программу" Брежнева. Запомнил, что он советовал разводить дома кроликов, чтобы люди могли прокормиться.

Iveta Rīvāne:
Да, в Военторге было другое снабжение.... Хорошо, если был блат - т.н. социалистическое знакомство :)

Пенсии колхозникам.

Dmitry Karpinsky (1980-е гг.):

Ехал в командировку. Билет достал только в общем вагоне. Соседка - крестьянского вида бедная старушка, в разговоре сказала, что всю жизнь проработала в колхозе. Пенсия - 8 (ВОСЕМЬ!!!!) рублей. Меня это потрясло настолько, что уже много лет спустя интересовался этим вопросом. Оказалось, не соврала! Было такое явление. Впрочем, государство ведь было "рабочих и крестьян". (Примечание: Зарплата выпускника ВУЗа, только поступившего на работу, в 1979 г. была 115 руб. в месяц)

Дмитрий Фёдоров:
До семидесятых вообще пенсий колхозникам не платили.

Паша Мазуревич (Иркутск и село под Киевом, 1972):

У бабушки в Иркутске - 60 руб., а у бабушки по отцовской линии, село в 60 км от Киева, точно не помню - 18-24 руб. 1972 г.

Нина Носырева (деревня в Новосибирской обл., конец 1960-х):

В конце 60-х была реформа, которую называют «косыгинской». После этого колхозникам стали платить зарплаты и пенсии. Моя бабушка сначала получала 12 руб. Возможно, в наших краях был северный коэффициент.

Alex A. Pjams (Тамбов, 1980-е):

Я в 80-х подрабатывал обивкой дверей. Буквально в половину квартир Тамбова я позвонил с предложением услуги. Насмотрелся на нищих бабулек на всю жизнь! Пенсии да, от 16 до 30 рублей.

Валерий Тюкалов:
У моей бабушки (из семьи раскулаченных) пенсия была 16 руб. Работала в леспромхозе, а по ночам сторожила магазин. В колхозе не работала, как ее туда не загоняли, а после ареста деда, крестьянина бедняка, в 1935 по ст.58 на 4 года, и огород обрезали по самые окна. Деда искал 9 лет. Нашел на кладбище в п. Оротукан Магаданской обл., где его закопали строители коммунизма в 1938 г.

Алексей Хенов:
У моей бабушки (жена ссыльного немца), пенсия по потере кормильца была 14 руб. Подрабатывать негде было, уехать некуда, все было отнято, когда ссылали.

Ветераны ВОВ (Великой Отечественной Войны)

Андрей Шаповалов (Куйбышев, 1978):

Чтобы обозначить "постоянно возрастающую заботу КПСС и Советского правительства о ветеранах " т.н. "В.О.В", в конце 70-х в магазинах организовали секции "для ветеранов и инвалидов ВОВ". Тот нехитрый товар, обозначающий высшую степень достатка советскАго человека, размещался в этом спецотделе, а привычные глазу народа пустые полки с "килькой в томате", кабачковой икрой и ботинками фабрики "Скороход" - рядом. В "одежде"- это были дублёнки и норковые шапки, в "мебели"- спальные и гостиные гарнитуры из ГДР и ЧССР, в гастрономах - икра, балык и колбаса "сервелат". И так далее - по профилю товаров магазина. Вплоть до автомобилей.

Но! Цены на эти товары (по минимуму) были равны примерно одной годовой пенсии этого самого "инвалида - ветерана". К примеру: шапка ондатровая - 450 руб., а дублёнка - 1200 руб. Пенсия же инвалида ВОВ 1-й группы - максимально 150-200.

Но! Это же СССР..."А если в стране ходят денежные знаки, то есть и люди, у которых их много"...

Завести знакомство с "дежурным ветераном ВОВ"- дело чести! Остальное - детали.

Дублёнку за вручённые "добрым человеком" 1200 ветеран выкупал, получал "за работу" ещё 200 руб., а сам товар, обошедшийся "доброму человеку" в 1400, за 2000 руб. реализовался моментально...

И это - только схема. Примерно так же приобретались - реализовывались и другие "виды народной продукции и еЯ расширеннАго ассортимента"- от цветных телевизоров до автомобилей и квартир.

К слову сказать, т.н. "ветераны ВОВ" быстро смекнули, что к чему. Самые предприимчивые из них стремительно добились степени "инвалид ВОВ 1 гр." (высшая степень совковых льгот), а кто хотя бы близко (по возрасту) подходил под определение "участник ВОВ" - с помощью ушлых военкоматовских кадровиков оформляли себе желанный статус.

Как правило, это были "вояки" из заградотрядов или нквдшники с "чистыми руками и холодной головой". Бизнес.

Ветераны же подлинные и настоящие себе позволить "дефицит" не могли, а торговать "статусом"- считали бесчестным... Так и поумирали потихоньку...С пронафталиненным пиджаком в наградах и "Почётной грамотой" за Победу, подписанной кровавым палачём-убийцей, именовавшим себя "Главнокомандующим".

Анна Богатырева (Волгоград, 1980е):

Балык...икра... Мы в Волгограде икру брали у бракуш (браконьеров), а бабулям и дедулям "давали" докторскую колбасу и кабачковую икру.

Маша Шмайссер:
Всё, нет больше икры и балыка в Волгограде. Повывели те самые бракуши.

Сергей Л. Зверев:
Подобный "ветеран" очень хорошо показан в фильме "Авария, дочь мента", его сыграл Николай Пастухов.

Андрей Шаповалов:
Совершенно верно и точно так, Уважаемый Сергей! А ещё - в фильме "Фонтан" Ю.Мамина (1988г.)

Dania Yakhina (Темрез, Красногорск):

Абсолютная правда! Кроме ассортимента товаров, который был тоже по регионам. Если закрытый и приграничный, то, да - и икра, и норковая шапка и мебель именно оттуда. У нас такой был Термез или Красногорск, но последний не приграничный, он был закрытым по другим причинам.

Анна Богатырева:
Точно! Сейчас мои знакомые из закрытых городов, "золотых клеток" удивляются нашим рассказам о морской капусте и березовом соке. У них было московское снабжение и талоны, чтобы родственникам не возили в соседние города. И зажигалки для газовых плит в негазифицированных городах - довольно обычная вещь.

Tanechka Tanyusha (Московская обл.):

Где были такие отделы? Не видела, не слышала! В Московской области не было! В городах атомной промышленности таких отделов тоже не было. Было распределение некоторых товаров по записи на предприятии, ждать очень долго и мало что было! Никакой икры и балыков не было! Где это было? Интересно!

Анна Богатырева (Волгоград, нач.1980х):

В Волгограде было, но не икра, а колбаса докторская и зеленый горошек попадался. Больше не помню, что было. В праздники были проднаборы, а раз в месяц колбаса. Мне всегда было неловко, что вот, мы, внуки выживших, едим колбасу, а внукам погибших шиш с маслом, которое по талонам, 200 г. В месяц. Я о ветеранских пайках. А еще одна бабушка купила один ветеранский ковер, а другая два маленьких. И телефоны им ставили.

Алексей Хенов: Да, было такое, помню.

Natalya Trembeth:

В нашем доме был такой магазин для ветеранов и инвалидов ВОВ и дети бегали к магазину, чтобы заглянуть в окна, где есть сгущёнка и гречневая каша, моя дочь в 9 лет на вопросы "кем ты хочешь быть в будущем" отвечала -"хочу быть инвалидом, чтобы покупать то, что продаётся в этом магазине....светлое будущее, светлее не придумаешь.....пусть вертухаи подавятся своим светлым будущим!

Tanechka Tanyusha:

Под ветеранами тогда понимали участников войны. Моя мама работала на оборонном заводе во время войны, но ветераном она стала кажется в конце 90 х. Ей было за 70 уже. Папа участник войны и никаких благ в совке он не имел! НЕ было никаких отделов в том городе, где они жили.

«Простые» советские люди.

Dania Yakhina (Узбекситан, Ташкент, вторая пол.1970х – 1980е):

Бездомных было много, это правда. Но я хочу вспомнить сейчас не о безработных, а напротив, о людях, которым как кость в горле была советская нищета, те, которые не имели отношение к торговле дефицитом, не могли урвать, унести, обвесить. Для того, чтобы жить сносно и не от зарплаты до аванса, люди приобретали левыми путями вторую трудовую книжку и работали вроде как легально, но по разным документам, т.к. работать "по совместительству" было совершенно не выгодно, ведь за ту же работу платили за неё часть. В перестройку, видимо, наш узбекистанский опыт переняли и другие республики. Многие, у кого не было знакомств в ОК, пользовались трудовыми книжками многодетных матерей, которые не в состоянии были определить своих детей в гос.учреждения, ведь места в сады и ясли тоже были по блату.

Владимир Король (1978):

После окончания института в 1978 г. я имел 3 трудовых книжки. Дело в том, что новая трудовая книжка заводилась по заявлению трудящегося. А поскольку я был студентом, то мне вполне верили, что раньше у меня трудовой книжки не было.

Римма Покайнис (Кировская обл., 1960-е):

Для нас, детей, одним из главных развлечений был поход в кино. Мама давала 15 копеек. Из них мы тратили 10 копеек на билет в кино. Попутно заходили в столовую около кинотеатра и покупали себе макароны без котлет и без подливы. Было очень вкусно. Стоили макароны 5 копеек. В 1960-х годах бабушка приносила нам, детям, в подарок конфеты-подушечки в свернутом из газеты кулечке. А бывало, что взрослые угощали нас этими подушечками (самые дешевые были) просто выгребая их из кармана, где они просто лежали насыпом . Мама покупала нам шоколадку один раз в год на день рождения. Обычно половинку шоколадки съедал именинник, а вторую половинку делили на всех оставшихся.

Людмила Новикова (Москва, 1970е):

Покупка пальто или сапог - это была большая покупка для нашей семьи. А сладости и конфеты вообще никогда не покупали: ели только когда к бабушке приезжали, она всегда угощала.

Виктор Иокиранта (Пермская обл., 1960е-1970е):

Конфеты стоили в 1960-е, 1970-е 4 руб 50 коп (примерно), но были «Костёр» и «Трюфели» соответственно по 8 и 9 рублей за кг. Это было очень дорого. Мать покупала к празднику «Вишнёвые» по 1,80-1,90, они были похожи на шоколадные, и прятала. Конечно, это было дорого. Я выходил из положения, тыря мелочь из карманов отца, или сдавал бутылки. Любил карамель «Популярная» по 1,20.

German Pyatov:

В возрасте лет десяти, под Новый год мама послала в магазин за чем-то банальным, что не было дефицитом, но дома закончилось. Я пошел в гастроном и увидел очередь за мясом. Ну, как всякий нормальный советский ребенок, я встал в очередь, ведь принести домой мясо - это был подвиг! Мама меня, естественно, потеряла, т.к. очередь - это часа на два -три. Пошла искать и нашла. Меня в очереди пытались затереть, но я не дался, и мясо добыл.

Андрей Беляев (Москва, 1965):

После окончания мединститута и спецординатуры (где получал 68 руб. в мес.), я был принят в 1965 на должность м.н.с. на 90 руб. мес. Это цена самого дешёвого костюма.

Валерия Волкова:

Целый день в очереди, ползарплаты лаборантки - и импортные туфли твои! Если, конечно, не закончатся у тебя перед носом, что бывало не раз :)