Не нравится в СССР

inequality

Социальное неравенство


Бездомные, нищие

Андрей Шаповалов (Самара, конец 1970-х):

В СССР их "не было". Зато были две статьи в УК - "тунеядство" и "нарушение паспортного режима". Как только начинались осенние первые заморозки и холода, в райотделы милиции с мольбами "начальник, посади!" - стекались - приползали окрестные бомжи. В летних майках, плетёнках на босу ногу, в драных спортивных штанах...тогда их именовали "трико". Заштатные алкоголички-проститутки, отбившиеся "от своих" цыгане (в те годы они ещё не освоили наркодилерство), привокзальные попрошайки-путешественники, и т.д. По выше перечисленным статьям УК сроки были от трёх до шести месяцев. "Начальник", что посердобольнее, принимал и оформлял страждущих соответственно «запросов и просьб трудящихся»... Такого начальника уважали. Три месяца "в зубы"- зима на казённых харчах и в тепле! Что ещё надо советскому человеку? А весной - "на свободу с чистой совестью". И снова - до осени... По вокзалам, паркам и свалкам. И все довольны. У "начальников"- выполнен план по задержаниям, у бомжей - частично подправлено и без того подорванное здоровье... Гармоничное развитие равноправных членов "развитогА социалистическАго общества".

Виктор Рожков:
Бомжи были в крупных городах.

Андрей Гусь:
Высоцкий живописал эту сторону совецкой жизни в песне о женщине Вале и речке Ваче.

Masha Gracheva (Ленинград, первая половина 1980х.):

Я, учась в советской школе, каждый день слушала о том, что в нашем социалистическом обществе нет нищих и бедных, а потом шла домой - а дом мой стоял напротив церкви. И вокруг церкви куча бедных и убогих с протянутой рукой. Бабушка всегда подавала. Они были в грязных пальто, вонючие и злые, и их было много. А назавтра опять в школу и слушать, как все прекрасно и нищих нет.

Светлана Хлебникова:
Называли их только не бомжами, а основную часть бичами, и кочевали они по Союзу не хуже цыган. В Москве, кстати, их не было.

Сергей Яковлев:
Из Москвы их высылали, из Магадана исчезли в один год и цыгане, и бичи. Причем, очень быстро, если память не изменяет, году в 75. Собрали и вывезли в сторону Хабаровска.

Андрей Беляев:
«И все довольны. У "начальников"- выполнен план по задержаниям». Почему-то у нас принято отказывать "начальникам" в моральных качествах. А я уверен, что немало из них были довольны ещё и тем, что им удалось лёгкой ценой спасти страдальцев от голода и холода.

Dania Yakhina (Ташкент):

Бездомных было много, это правда.

Римма Покайнис (Кировская обл., маленький городок, 1959-1963):

Примерно 1959-1963 года, более ранний период я не помню. В нашем маленьком городке в Кировской области по улицам ходила нищенка-инвалид. Она была не старая. Одета в какие-то балахоны. Без ноги, вместо ноги деревяшка (возможно, воевала на войне). На боку висела холщовая торба. Из-за ее плеча торчала голова ребенка, привязанного к спине. Второго постарше вела за руку. Она стучала в окна домов. Моя мама обычно отрезала кусок хлеба и подавала также в окно. Иногда еще добавляла 10 копеек.

Tamara Gettun (Ленинград, 1970е):

У меня прямо напротив Никольского собора жила тётя. Она умерла в 1973 году. Я помню нищих там, они всегда стояли на улице перед входом в собор.

Matainov Ruslan (Гурьев, конец 1980х):

У нас в Гурьеве целую банду бомжей раскрыли и поймали. Мир бомжей очень жесток и опасен! В городе произошла серия убийств. На улице Северной нашли голову человеческую. У этой банды главный был бомж Беня, который крышевал окрестные мусорки в городе. Ютились они в заброшенных дачах, на берегу Урала. Какой-то бомж вздумал ему перечить и залез на его территорию, так этот Беня со своей бандой поймали несчастного и отрубили ему голову штыковой лопатой. Далее пошли расправы над другими непокорными бомжами. Беня, хвастаясь, показывал своим барышням-бомжихам трупы убитых. Беню и его банду поймали и дали большие сроки. Дело резонансное было, в газетах писали.

Дмитрий Хмелевской:

Аббревиатуру БОМЖ ввели в Совке в милицейских протоколах в 1972-м году. Вот и делайте выводы, были у нас бездомные или нет.

Любов Гаврилівна:

В протоколах значилось: «Без определенного места жительства и рода занятий».

Виктор Иокиранта:

Нищие, «нищие» и БОМЖи - разные категории. БОМЖи - это бездомные.

Alex Syd (Киев, 1960е-1970е):

В середине 1960х - начале 1970х в Киеве полно было безногих на самодельных колясках на подшипниках. Печальное зрелище после войны.

Анастасия Куликова:

Видела нищих с протянутой рукой. Если это был пожилой или больной, мама подавала. Про "Мадонну" с младенцем сказала "пусть идёт работать". Но это уже был конец 1980-х, не знаю, что раньше было.

Viktor Belkin (Якутия, середина 1980х):

Я работал в этих структурах в 1980е. Это был ужас! Было в милиции подразделение под названием «приемник-распределитель», которое и занималось искоренением такого явления, как «бомжи». Всех их (бомжей) объединяла формулировка «Без определенного места жительства». Примерно десятая часть из них были женщины, и столько же дети, беспризорники. Остальные были мужики. Проработал я там около года. В камерах постоянно находилось 20-30 человек. Вылавливали их, в зависимости от времени года, зимой – по теплотрассам, котельным, подвалам, чердакам, летом – проводили рейды по общежитиям, и «балкАм», как тут уже кто-то упоминал. Народ был разношерстный. Очень много было освободившихся, которые никому не нужны, ни на «Материке» (т.н. Большая Земля, европейская часть СССР), ни на Севере, ни семьям, ни родственникам. Они совершали мелкие (а иногда и крупные) преступления, им давали небольшой срок, и они возвращались в зону. И так без конца.

Другие скрывались на Севере от каких-нибудь правонарушений, совершенных на Материке. Много скрывающихся от алиментов. Были и порядочные люди, которые по каким-то причинам, потеряли работу и жилье. А уехать домой, на Материк, у них просто не было денег. Приемник-распределитель как раз и занимался трудоустройством таких людей. Такой своеобразный центр занятости :)

Некоторым людям удавалось найти работу и жилье (общежитие). Но в основном люди устраивались для вида, но потом опять бросали работу и начинали бродяжничать. Видимо, это у них в крови, такая философия свободы и романтики. Но жить-то за счет чего-то нужно, вот и подворовывали, поэтому относились к опасным элементам, потенциальным преступникам. Именно за такое поведение их и старались изолировать. Это так, вкратце, чтобы люди имели представление.

Сергей Л. Зверев (Москва, 1976):

В третьем классе ходили в детскую библиотеку мимо церкви. Помню, как меня пугали стоявшие там бородатые старики с красными глазами. И думал: откуда в самой лучшей, социалистической стране нищие?

Александр Неручек:

На Макеевском металлургическом заводе жило много БОМЖей. Там и зимой можно было найти теплое место. Их называли еще туннельщиками.

Виталий Новак (Москва, 1989):

1989-й год, мы с классом едем на экскурсию в Петрозаводск через Москву, и зашли вчетвером в пельменную. Подходит мужичок и говорит: "Если Вы не доедите, можно я доем?" Знаете, меня это так поразило. Я с Херсона и никогда такого не видел.

Pavel Raysin (Казань, 1978):

В Москве их убирала с глаз долой милиция, а стоило отъехать... Впервые увидел смертельно голодного в Казани на вокзале. Я взял в буфете кофе и пристроился доесть свою командировочную курицу и вареные яйца. Увидел худого человека, который глядел на мою еду как зачарованный. Я только кивнул ему, он сразу налетел, сгреб всю газету и убежал. Куда я попал, думаю...

Юрий Ряснянский:

Многие бездомные жили на свалках.

Виктор Иокиранта (Урал, 1960е-1970е):

У нас на Урале в 1960-е и 1970-е годы бездомные не могли жить нигде долго. Советские граждане их выдавали милиции, потому что опасались краж. Из помоек, свалок в СССР нельзя было прокормиться, и бездомные крали из сараев, погребов съестное. А люди сами не имели лишнего. Легче было донести. БОМЖи поэтому прятались очень тщательно, не всем им хотелось обратно в тюрьму.

Юрий Ряснянский:

В южных городах со свалок жить было можно. И на свалке можно было жить. Жилище делали из старых шкафов, подвал или полуподвал, сверху присыпали мусором. Собирали бутылки, цвет. металл и т.д.

Виктор Иокиранта (Урал):

У нас такое лишь в 1990-е годы началось. На свалках выросли посёлки из БОМЖей, они уже не боялись, что посадят. А в советское время ничего путного на мусорках не было, всё использовалось жителями, годного ничего не выбрасывалось.

Сергей Плясунов:

Я в раннем детстве жил в небольшом городке и видел, что семьи некоторых моих одноклассников просто недоедают.

Леонид Каверин:

Был документальный фильм про площадь трех вокзалов в Москве (вот где "бомжовский город".) Один из них сказал, что тусуется там с 1978 г.

Татьяна Литвинова (Пятигорск):

Из советского детства помню: в переулочке на подходе к рынку сидели люди, которые просили милостыню. Да, они были.

Matainov Ruslan:

«БИЧ» - «бывший интеллигентный человек», так назывались спившиеся люди-бродяги в СССР. Само явление «бичей» началось в 1960-70-е годы. В те времена самая большая зарплата (начиная от 500-1000 руб.) была у тех, кто работал в северных широтах СССР. Даже цены на ценниках с продуктами указывались в поясах: банка килек для 3 пояса (т.е. для Севера) 45-50 коп., а для 1 или 2 пояса - 20 коп. (для средней и южной полосы). Сотни тысяч образованных людей стремились уехать на заработки на север СССР (золотодобытчики, геологи, нефтяники, капитаны дальнего плавания и др.) Зарабатывая огромную по советским меркам зарплату, большинство этих людей спивалось, далее их из-за алкоголизма увольняли с работы. Спившиеся, потерявшие здоровье на Севере, они как саранча расползались по южным городам СССР. Потому их и называли «бичами» («бичуганы»,«бичары», «бичухи» - ж.р.,).

Игорь Фенютин:

Спивалось явно не большинство. А среди бродяг-бомжей советской эпохи большинство о "северАх" и не слыхивало.

Jaugen Keppul:

Да, и само слово "бич" было характерно не для южных районов, а как раз для "отдаленных районов Севера и Сибири".

Виктор Иокиранта:

БОМЖ и БИЧ разные вещи. Бич обязательно работал где-то сезонно в глухих местах. А БОМЖ не работал, как правило.

Alexander Shatravka (Ханто-Мансийский окр., 1979-1982):

Я в Ханто-Мансийском округе в тайге работал 1979-82 на добыче сосновой смолы. В сезон за 4 месяца можно было заработать больше двух тысяч. Публика была очень интересная, от бывших дипломатов до летчиков испытателей, потеряв работы из-за любви к спиртному. На лето они сами от себя бежали в тайгу на работу, где не было водки. На зиму они выходили в поселок, пропивали быстро деньги и бичевали до начала следующего сезона.

Игорь Фенютин:

Вполне возможно. Только думаю, что в основном они придумывали себе биографии. Документов они явно не предъявляли. И сами верили своим сказкам.

Alexander Shatravka:

Когда с этими людьми работаешь месяцами, то многое узнаешь о них с их рассказов, или с кем они уже бичуют много лет, а также от начальников химподсочки, который связан с отделом кадров. Да и по разговору можно отличить пьяницу с интересной историей, от местных пьянчуг.

Tetiana Znamenska (Мурманская обл., конец 1980х):

О бичах узнала только на Севере (Мурманская область), когда жила там в конце 1980-х. Там бичами называли бывших зеков. Пили умеренно, под кустами не валялись. Бомжей же не было видно вообще: северный климат не способствует этим явлениям. Мама рассказывала, что больше всего алкоголиков она видела в Ленинграде 1960-х и в ее родном Бердянске. Что касается последнего - была там пару лет назад, думаю, что со времен совка ситуация сильно усугубилась... Так что главное не география, а контингент.

Евгений Правдин:

Спивались от условий жизни, климата и легких денег, конечно.

Yevgeniy Teplukhin:

Спаивались от того, что были свиньями и хотели бухать.

Евгений Правдин:

9 месяцев в году зима, полярная ночь, бытовые условия никакие, денег полно, а тратить некуда. Вокруг все бухают, тут мало кто удержится, а дальше покатилось. Сначала каждый день, потом увеличение дозы, потом похмелье, потом зависимость и распад личности. Цель - выпить, не каждый может годами себя контролировать, а стать алкоголиком очень легко, как и наркоманом.

Friedrich Grischkowski:

От безнадёги спивались многие...

Нина Симкина:

Знакома с людьми, которые в советское время ездили из Москвы на Север и потом на заработанные деньги покупали кооперативные квартиры.

Vasile Pascari:

Я работал на золотых приисках и знаю не по наслышке, кто такие бичи. Многие старатели не уезжали на материк по разным причинам, то ли в запой, или новости плохие из дома. Некоторые в новый сезон возвращались на работу, и их называли будущий интеллигентный человек.

Елена Маркова (Норильск):

Нас пугали в детстве бичами. Не лазайте в подвалы, когда гуляете, там бичи живут. Кто такие бичи, взрослые не объясняли, поэтому для меня это был некий вариант бабайки из сказки.



Жизнь «верхов»

Сергей Л. Зверев (уровень главы союзного министерства, Москва, 1970е гг.):

Дед вашего покорного слуги занимал в 1970-х довольно высокое положение — скажем так, глава союзного министерства. Что это означало в плане привилегий? По пунктам:

1. Личный автомобиль марки "Чайка" ГАЗ-13 с шофёром. Вернее, шоферов было двое, которые работали через день — без выходных и ненормированно, хоть круглые сутки (при необходимости). Официально машину разрешалось использовать только для служебных надобностей того, за кем она была закреплена, но кто это проверял?

2. Автомобиль "Волга" ГАЗ-24, так называемый "разгонный", т.е. для нужд семьи. На самом деле семья пользовалась обоими автомобилями — если, конечно, "Чайка" не была нужна деду. Оба автомобиля, естественно, предоставлялись бесплатно.

3. Государственная комфортабельная дача деду была предоставлена в 1964 году в посёлке "Успенское", а четыре года спустя (мне тогда было два года) мы переехали на Николину Гору (по соседству с вотчиной Михалковых). Участок 3 гектара, трёхэтажная дача со всеми удобствами — телефон, водопровод, канализация. Причём все коммунальные услуги оплачивало государство, т.е. граждане. Когда дед умер, бабушке предоставили половину дачи в посёлке Жуковка.

3. Возможность приобретать хорошие книги, в том числе собрания сочинений, которые нельзя было найти в обычных магазинах. Ежемесячно выходил так называемый "Информационный список". Там надо было отметить галочкой издания, которые хотелось приобрести, вернуть список в контору, а потом просто поехать и выкупить книги по государственной цене.

4. Возможность свободно получать путёвки в самые комфортабельные дома отдыха и санатории Крыма, Прибалтики и других курортных зон.

5. Еженедельный продуктовый заказ, который включал в себя продукты, либо давно исчезнувшие из обычных магазинов, либо "выбрасываемые" в конце квартала "для выполнения плана": сырокопчёная колбаса, сыр "Виола", говяжья вырезка, говяжий язык, импортные сигареты и т.п.

6. Если надоела дача, можно было поехать на выходные в комфортабельный подмосковный дом отдыха, такой как "Лесные дали". Оплата, насколько я помню, была смешной — что-то около 2 руб. за человека в сутки — при зарплате 600 руб. Сюда включалось и проживание, и питание.

7. Возможность приобретать дефицитные (или вообще не доступные простым советским гражданам) товары — например, в 200-й секции ГУМа. Мой дед приобрёл там в 1971 году магнитофон Grundig. О предметах одежды я вообще молчу.

Казалось бы, и что тут может не нравиться? А вот то и не нравилось. Почему я капризничал и не жрал школьные сосиски, которые для моего одноклассника были настоящим лакомством? Почему я имел возможность смотреть фильмы, не доступные для других советских граждан, благодаря своей дружбе с внуком члена Политбюро — в оборудованном на их даче кинозале показывали и картины про Джеймса Бонда, и "Звёздные войны", и прочее? Почему?..

Очень много было этих "почему". Я ими задавался ещё в подростковом возрасте. Слышал одно, а видел другое. Везде — и по телевизору, и на пионерских и комсомольских собраниях, которые меня абсолютно не интересовали. Вообще членство в пионерской и в комсомольской организациях было клоунадой, инсценировкой, к сожалению, необходимой для поступления в ВУЗ. Но это уже другая история.

Людмила Новикова:
В то время как у нас: 1) никаких автомобилей, 3)книги - очереди или по макулатуре (и не то, что хочешь, а что ухватишь), 5)заказы - изредка, 4),6)путевки нам не доставались, т.к. профсоюзные тети в первую очередь брали себе и знакомым, 7) за дефицитом "охотились". И, конечно, качество другое.

Сергей Л. Зверев:
Забыл ещё упомянуть про так называемый кремлёвский телефон, или "вертушку". И в рабочем кабинете деда, и на квартире, и на даче стояли телефонные аппараты цвета слоновой кости с советским гербом на диске. Были и телефонные книги с четырёхзначными номерами. Мне разрешалось только отвечать на звонки, если взрослые не успевали подойти - самому поднимать трубку, а уж тем более набирать номер, категорически запрещалось - ведь с телефона можно было запросто позвонить хоть самому Брежневу!

Boris Firman:
Ещё 4 -е управление Минздрава со своими поликлиниками и больницами. А вот зарплата достаточно скромная, как у доктора наук читающегося лекции. А ведь накопить и передать по наследству можно только деньги, инвестиции, чего у них не могло быть

Сергей Л. Зверев:
Точно, совершенно забыл! Первая поликлиника на Сивцевом Вражке с коврами, хрустальными люстрами и кожаными креслами - там было ещё и детское отделение до того, как появилась специальная детская поликлиника в Старопанском переулке. А ещё объединённая больница с поликлиникой на Мичуринском проспекте - дед там и умер... Импортное медицинское оборудование, которым наши врачи зачастую даже не умели пользоваться (помню офигительный агрегат в кабинете отоларинголога, который вроде бы умел даже, пардон, откачивать сопли при гайморите - так врачиха знала только, как в нём включается осветительный рефлектор). Ну, и санатории, конечно. Самые крутые - "Барвиха" и "Сосны."

Людмила Гоук (Инструктор райкома партии в небольшом районном центре, 1985):

  Вспоминая своё партийное прошлое. Это был всего лишь Райком партии в небольшом районном центре, здание было одно из красивейших в городе. Туда-то я и пришла работать в 1985 году, на должность инструктора Райкома партии. Годы эти были полным и безоговорочным застоем, дефицит продуктов и товаров. Жизнь была однообразна и скучна. Но у меня все было по-другому. Во-первых, это зарплата, она у меня и так выросла в три раза, так ещё наш первый был жуткий транжира и выписывал себе премии часто, ну и, конечно, нам. Денег у меня было так много, что я на выходные летала на море. Но в то же время, имея деньги, не было возможности улучшить жилищные условия. Также нас баловали вкусненьким, раз в неделю приезжала машина с продуктовыми пайками. Они были расфасованы в бумажные пакеты. Что там будет, всегда был сюрприз. Если была необходимость, всегда можно было посетить склады местных торговых сетей. Конечно, я была мелкой сошкой, но часто сопровождала столичных гостей, которые по приезду в наш город, обязательно ездили приодеться на склад. Там можно было купить к примеру финскую обувь.

Виктор Иокиранта: Жить лучше других, лучше соседей означало лишь, что человек занимает более высокую ступень в рабской иерархии. К тому же областные номенклатурщики жить могли лучше районных. Но создаваемые им условия были своего рода кабалой, лишавшей их свободы и заставлявшей быть верными компартии. Исключённый из номенклатуры человек вместе с семьёй лишался благ - дачи, служебной машины, услуг здравоохранения, брони на билеты, системы спецраспределителей продуктов и товаров.

Людмила Новикова (Москва, 1980 г.):

Напомнило насчет детей "элиты": однажды одна однокурсница пригласила меня к себе домой по делу. И среди прочего у нее были записи Высоцкого великолепного качества, причем песен самых "рисковых" (а тогда пластинок его почти не было, а записи ходили обычно плохого качества, с последних рядов концертов). На мои удивленные вопросы она призналась, что ее отец работает в КГБ. А до этого всегда говорила, что он военный (кстати, многие скрывали кгб-ные должности родителей). Т.ч. сами они пользовались всем запретным

Вообще интересно, как мы, простые люди, сталкивались с жизнью "элиты" и сталкивались ли вообще? Я не могу вспомнить своих личных столкновений с их жизнью. Жили в параллельных мирах. Только одно вспоминается. Как я попала в театр на Таганке на спектакль "А зори здесь тихие". Достать билеты туда было очень сложно, мне достался один случайно по блату. Сидела на галерке. А в это время проходил какой-то партийный съезд. И почти весь партер был забит депутатами, им давали билеты туда и на лучшие места. И вот в антракте эти депутаты вывалили в фойе, все упитанные с тупыми лицами (так мне тогда казалось), ходили с важным видом и смотрели фотографии артистов. И в конце спектакля галерка взорвалась аплодисментами, а партер слабо хлопал ладошкой о ладошку. Это был единственный раз, когда я смогла попасть в театр на Таганке, хотя жила в Москве. А еще одна знакомая девчонка рассказывала: она хотела писать в институте рецензию на таганковскую "Мастера и Маргариту", попасть на которую было нереально. Они с подругой поймали у театра какого-то артиста (не помню кого) и умоляли провести на спектакль. Это тоже было во время съезда. Он, объясняя как это сложно, сказал: "Девушки, вы думаете, мне приятно играть перед таким залом?" Уж не помню, чем у них дело кончилось.

Виктор Иокиранта:

Масса нигде не пересекалась с советско-партийной номенклатурой. Я видел руководящих партийцев раза 2 в год, например. На демонстрациях трудящихся 1 Мая и 7 Ноября. Однажды в апреле 1970 года довелось работать с каким-то секретарём горкома КПСС на субботнике, мы сажали деревья у нашего дома. Он был опальный работник, переведённый с понижением из Горького на Урал в маленький городок.

Inna Vokler:

Водитель в области годится? Мы жили рядом со складом для работников уровня клерка, секретарши. Там были грузчики, и даже они имели кучу возможностей. Покупали у них продукты для номенклатуры. Помните спец.цех на Микояновском комбинате? Разница между их продуктами и "колбасой для населения" была огромной. Еще была 1 секция в ГУМе и доступ к ней имели свои и "нужные" люди.

Darkhan Babayev:

Я был внуком боооооольшого начальника. А там было спецснабжение и спецмагазины. Все - от шмотья до продуктов. Хорошо это помню. Носителем привилегий был все-таки дед, а не мои родители. Но перепадало нам не мало. В основном, это касалось доступа к вещевому "дефициту" и каким-то деликатесам, которых в открытой продаже было значительно меньше (по дедовскому допуску можно было отовариваться в спецмагазинах, не переплачивая фарцовщикам). Да, одевался я явно лучше большинства сверстников, хотя и не так модно, как дети родителей из торговли. Отдельным кайфом была возможность выписывать по его абонементам книги. У него была изумительная библиотека, а за счет привилегий и мы смогли собрать очень неплохую подборку. Ну и журналы было выписывать значительно легче (за их управлением всегда была бронь). Еще был доступ в их поликлинику и больницу, все было явно пристойнее и чище, чем другие городские мед. учреждения. Да! Гостить летом на его большой элитной даче было классно. Там был огромный сад, бассейн, отдельный кинотеатр с расширенным репертуаром. Все внуки туда съезжались. Было весело. Теперь о том, чего не было... Не было персональной машины или школы для блатных. Наша квартира (мы жили отдельно) была абсолютно стандартной советской (разве что мебель получше). Дед был человеком старой закалки и какой-то специальной большой протекции не делал. Все, что было "спец.", проходило фоном. Какой-то там элитой мы себя не чувствовали. Я так понимаю, это была заслуга все того же деда. Он резко отрицательно относился к любым понтам, а выражение "золотая молодежь" в его речи было резко негативным и ругательным. К слову, гораздо лучше мы стали жить, когда с началом кооперации отец ушел в бизнес, но и тут поддержки не было (очень коммунистический дед сильно не одобрял моего отца).

Avi Rahim:

У моего друга детства родной дядя был первым секретарем горкома комсомола, позднее занимал пост в республиканском.

Владимир Король: (Пермь, 1982):

Как-то году в 1982 я искал в Перми гостиницу, мест нет. Узнали знакомые, и помогли поселиться в гостиницу Обкома КПСС. На завтрак пошёл в буфет, взял по привычке 100 граммов сметаны. И тут я узнал, какая она, сметана, бывает. А мне было лет 25 уже. Вся сметана, что я встречал до этого, была совсем другого вкуса. Лет до 20 сосиски я пробовал только в гостях, они у нас были дефицитом.



Военные.

Dmitry Karpinsky (Подмосковье, 1980-1982):

В 1980-1982 служил в армии офицером-двухгодичником под Москвой. Тимоново Солнечногорского района. После основной службы в выходные дни меня нередко ставили начальником патруля. В обязанности входило задерживать тех гражданских лиц, кто лазил через забор в жилую часть военного городка в надежде купить в гарнизонном магазине мяса, колбасы или сыра. В части на политзанятиях изучали "Продовольственную программу" Брежнева. Запомнил, что он советовал разводить дома кроликов, чтобы люди могли прокормиться.

Iveta Rīvāne:
Да, в Военторге было другое снабжение.... Хорошо, если был блат - т.н. социалистическое знакомство :)

Виктор Иокиранта:

Система спецснабжения: магазины Военторга. Выгодно было попасть служить на оккупированные территории Венгрии, ГДР и прочее. Билеты в отдельных кассах для военнослужащих. Проезд семьи в отпуск с семьёй за счёт государства. Офицером не был, знаю так.

Jaugen Keppul:

Офицером не был, в дошкольном детстве жил в военном городке. Была существенная разница в обстановке квартир у тех, кто не успел еще послужить в ГДР (Венгрии, ЧССР...) и у тех, кто уже успел. У вторых квартиры были уставлены полированными гарнитурами с цветастой посудой и хрусталем. Мама дружила с женой командира части, майора Закревского. У его дочки (моих лет) был собственный телефон, детский, правда звонить по нему можно было только подружке в другую квартиру. Через 20 лет этот майор стал генералом, но это уже другая история.

Tetiana Znamenska:

Папа был военным. Размер зарплаты не знаю, но привилегии были: пайки к праздникам с дефицитными продуктами, разные надбавки к зарплате, выход на пенсию по выслуге лет, отдельная поликлиника и госпиталь с очень хорошими врачами (после 1991г. половина из них, увы, уехала на Запад), ведомственные санатории. Еще дети военнослужащих имели право не учить язык республики проживания из-за того, что некоторые военнослужащие часто переезжали и некогда было осваивать местные языки. Тем не менее этой привилегией пользовались многие независимо от состояния оседлости, что позволило мне не учить украинский (выучила в 1990-х без проблем) - в моем классе было несколько детей военных и никто не учил. Лучшее снабжение через военторг - по Киеву не помню, но когда были в санатории в Подмосковье в Звенигороде и ездили на экскурсию, то нас специально завезли в какой-то военторг в области, где можно было приобрести дефицит. И там большинство экскурсантов отоварились хорошей обувью, "выброшенной" на тот момент, брали по несколько пар, мы с мамой купили пару крутых кроссовок советского(!) производства (таких я больше нигде никогда не видела, но эти были действительно классные и качественные, по форме напоминали Адидас и были неубиваемые. Наверное, где-то выпустили опытную партию для узкого круга потребителей.). О минусах не знаю, у папы не было привычки жаловаться... Брат троюродный успел послужить в ГДР летчиком, понавозил всякого дефицита от одежды до мебели. Был очень доволен службой, но подробностей не знаю. Не все военные жили хорошо, моя школьная учительница из семьи военнослужащего рассказывала, что им пришлось жить в казахской степи в чистом поле во временно-долгосрочных деревянных бараках без удобств, которые периодически полностью сгорали, из-за чего их обитатели старались не покупать ничего лишнего и никаких хороших вещей, потому что все-равно сгорит. Они так жили несколько лет.

Елена Петровна:

И отец и муж были офицеры. В разные годы разная жизнь. Отец был летчик, летал в дальней авиации. Гарнизоны были большие, стояла дивизия, несколько полков, это тысячи людей, школы, дома, поликлиника и проч. Снабжение так себе, мы жили сначала под Киевом, потом в Полтаве, было более или менее нормально. Отдельная каста? Ну, чуть чуть да... Летчики да, а вот муж был ракетчик, ПВОшник. Гарнизон в жопе, 26 человек офицеров и 100 солдат, 2 дома и ужас ужас ужас. И это в европейской части, кто служил в Забайкалье - капец. Какая там каста? Зарплата - да, лейтенант в 1982году сразу получал 250 руб, это нормально. Потом добавляли за должность и звание. Врач, инженер - 120. Квартиру давали, да, пайки тоже. Кто жил в городе, и кто жил на точке - это примерно как жить в Москве и в Ивановке.

Людмила Новикова:

У меня знакомых военных было немного, они были не просто военными, а, например, военный строитель и т.д. Знаю только, что зарплата большая, выход на пенсию раньше, ну и пьянство тоже большое.

Виктор Иокиранта:

В Восточную Европу офицеры и прапорщики советские телевизоры тащили, там перепродавали.



Жизнь в деревне.

Dmitry Karpinsky (1980-е гг.):

Ехал в командировку. Билет достал только в общем вагоне. Соседка - крестьянского вида бедная старушка, в разговоре сказала, что всю жизнь проработала в колхозе. Пенсия - 8 (ВОСЕМЬ!!!!) рублей. Меня это потрясло настолько, что уже много лет спустя интересовался этим вопросом. Оказалось, не соврала! Было такое явление. Впрочем, государство ведь было "рабочих и крестьян". (Примечание: Зарплата выпускника ВУЗа, только поступившего на работу, в 1979 г. была 115 руб. в месяц)

Дмитрий Фёдоров:
До семидесятых вообще пенсий колхозникам не платили.

Паша Мазуревич (Иркутск и село под Киевом, 1972):

У бабушки в Иркутске - 60 руб., а у бабушки по отцовской линии, село в 60 км от Киева, точно не помню - 18-24 руб. 1972 г.

Нина Носырева (деревня в Новосибирской обл., конец 1960-х):

В конце 60-х была реформа, которую называют «косыгинской». После этого колхозникам стали платить зарплаты и пенсии. Моя бабушка сначала получала 12 руб. Возможно, в наших краях был северный коэффициент.

Alex A. Pjams (Тамбов, 1980-е):

Я в 80-х подрабатывал обивкой дверей. Буквально в половину квартир Тамбова я позвонил с предложением услуги. Насмотрелся на нищих бабулек на всю жизнь! Пенсии да, от 16 до 30 рублей.

Валерий Тюкалов:
У моей бабушки (из семьи раскулаченных) пенсия была 16 руб. Работала в леспромхозе, а по ночам сторожила магазин. В колхозе не работала, как ее туда не загоняли, а после ареста деда, крестьянина бедняка, в 1935 по ст.58 на 4 года, и огород обрезали по самые окна. Деда искал 9 лет. Нашел на кладбище в п. Оротукан Магаданской обл., где его закопали строители коммунизма в 1938 г.

Алексей Хенов:
У моей бабушки (жена ссыльного немца), пенсия по потере кормильца была 14 руб. Подрабатывать негде было, уехать некуда, все было отнято, когда ссылали.

Вадим Грешняев (1970е):

Колхозники получали не пенсию, а пособие, чтобы не сдохнуть с голода. Социальная пенсия была от 8 до 26 рублей. Средняя пенсия по союзу 45-65 руб. Максимальная 132 руб. Ну а дальше, как и водиться, были пенсии республиканские, союзные и пр. Элита о себе не забывала.

Татьяна Шиповская (1986):

Пособие многодетным это было 4 руб в месяц на всех детей. И только от трёх детей и больше. Ровно буханка черного хлеба за 16 коп. на 30 дней, типа чтоб с голоду не сдохли. Чтобы получить это пособие, нужно было пройти круги ада. Отсидеть жуткие по тем временам очереди, потом приходишь в кабинет, приносишь кучу справок, которые должна была молодая мамаша собрать разных (а у нее, между прочим, грудной младенец дома), а тебе говорят: тут запятая после кв, тут точка не там поставлена. И надо все по новой.
У меня третий ребенок родился в 1986 году, и я пошла за этим пособием. Не знала, что так мало платят. И меня разворачивают из-за запятых и точек в справках. И я как швырнула эти бумажки все, целую стопку, в рожу этой наглой бабе в кабинете, развернулась и ушла. Сколько же пришлось пройти с этой бюрократией в этом совке. Ещё хамство бесконечное чиновниц... Они всегда орали на посетителей. Как сейчас помню.

Денис Силютин (1980-е годы):

Пенсия по возрасту для рабочих и служащих (с 60 лет мужч./55 лет-женщ.) - минимальная 50 руб., максимальная 132 руб./мес. Чтобы получать максимальную, нужно было иметь з/п 240 руб/мес. + проработать не менее 25 лет на «одном месте». Пособие для одинокой матери - 6 руб/мес на одного ребёнка.

Виктор Любимоф:

28.08.1974 Совет Министров СССР принял постановление №677 о выдаче паспортов колхозникам, что уравнивало их в правах с жителями городов. 113 лет после отмены крепосного права.

Андрей Амбарцумов:

Так в 1974 году только постановление приняли. По этому постановлению паспорта всем колхозникам должны были раздать до конца 1981 года. Слышал, что в срок не уложились, но точно не знаю.

Вячеслав Капорин:

Так и было. До середины восьмидесятых процесс шел.

Сергей Бакалов (1979):

Родители получили паспорта в 1979 г.

Паша Мазуревич (Киевская обл.):

Пенсия моей бабушки с. Стави, Кагарлыцкий р-он, Киевской обл., бывшей в оккупации, в 1974г АЖ ЦЕЛЫХ 21 РУБЛЬ. Интересно, сколько получала пенсии бабушка в ФРГ?

Djabrail Yanduev:

Моя бабушка была из зажиточных, пенсия была аж целых 28 рублей. Видать, была надбавка за депортацию.

Aleksandr Komashko:

В совхозе было попроще, чем в колхозе. В нашем совхозе стаж и остальное с 1949г.

Виктор Иокиранта:

Совхоз - государственное предприятие, работники считались рабочими.

Tatiana Tutaeva (1973-1974):

В 1973-1974, когда у меня была зарплата 170, разговаривала в селе с женщиной: «Нам платят 3 рубля в месяц». На мою застывшую физиономию и вытаращенные глаза, добавила: так работы-то зимой в колхозе нет.

Pavel Raysin (сер.1980х):

В нашем подъезде жила одинокая бабулька, пробавлялась пустыми бутылками, пенсия 26 рублей. Бывшая колхозница, всю жизнь работала. Середина 1980-х.

Galena Arengel:

Моя бабушка получала такую же.

Юрий Корецкий:

1984 год, колхоз - миллионер. Зарплата агронома 80 рублей.

Lenny Zhivotovskiy:

Мне ничего кроме 80 руб не давали.

Віталій Терець:

А моим родственникам выдавалось зерно, семечка подсолнуха, сахар. Сам видел, ещё пацаном был. Правда, это уже ближе к закату совка было, но колхоз нормально рулил - объединял три больших села.

Олександр Симоненко:

И собирали годами всей семьёй чтоб дом построить (не знаю, кому там "квартиры давали"). И люди не знали, что такое "море", "заграница", а "Жигули" - только у председателя были.

Маргарита Синельникова:

Точно! Родители рассказывали, что получить паспорт и уехать из колхоза можно было только на комсомольскую стройку или в армию. Что и сделали в своё время мои родители. Даже на учебу могли не отпустить.

Владимир Журавлев (1975):

Я помню, как мама радовалась, когда паспорт получила. В 1975 году, очередь была большая. Вороновский район Гродненской области.

Михаил Юденко (1960):

В 1960-м отец уехал из колхоза на учебу в ПТУ, разрешение на выезд и документы получил на руки через взятку - родственник оказался в местной ментовке. После учебы остались работать и потом - в армию. После армии уже не возвращался домой... Такая вот карьера.

Alex Raven (с.Лисича, Полтавская обл.):

В деревне не жил, но бывал у бабушки, село Лисича, Полтавская область. Люди жили ОЧЕНЬ бедно. Ели исключительно то, что сами выращивали. Либо выменивали у соседей. В сельпо кроме соли и спичек не было ничего. Впрочем, у большинства селян были лошади, коровы, козы, утки, куры. Ели скромно, преимущественно вегетарианскую пищу. По сравнению с тем, как жили они, мы жируем.

Airo Vokshr (90 км от Москвы, вторая пол.1980х):

Довелось приехать на картошку от вуза. Всего-то 90 км от Москвы. А жизнь и условия этой жизни — как будто в другом мире. Ни водопровода. Ни канализации. Удобства во дворе. Я, как сын медика, долго там не задержался. Мама со скандалом вызволила меня оттуда. Но для меня это было открытием. Я до тех пор и не предполагал, как в России живут люди. Это было потрясением и переменой взглядов. И я тогда решил, что права была моя прабабушка, рассказывая о зверствах уголовников из Красной Армии и ЧК.

Анастасия Куликова (1987):

Жила в селе, наверное, неделю, в 1987 году. Тогда и узнала, что завоз мороженого может быть событием. Местные дети бежали в магазин с криком "мороженое!!!", а я недоумевала, чего так суетиться и орать.

Pavel Raysin (1978-1982):

На периферии в деревнях была настоящая задница. Одна деревенская девушка на севере жаловалась мне: "Здесь не то что замуж выйти, здесь забеременеть не от кого, потому что все пацаны спиваются еще до армии". Вот такой крик души...

Другая девушка, из Чувашии, показывала фотографии родного села. Дома капитальные, из огромных бревен, в полтора этажа, такие я только видел в музее деревянного зодчества - "подворье зажиточного крестьянина". Но это в прошлом. Улица заросла бурьяном, провода со столбов свисают порванные. До революции село имело свою пристань и продавало зерно через нее. В 1980-е годы ВЕСЬ выпуск их школы - все уже оказались в Москве по лимиту на разных работах, так или иначе.... Одного ее одноклассника убили в армии, второй идиот, дурачок, олигофрен, ходил в школу просто так, потому что не было близко куда его отдать... Вот он единственный из класса остался в деревне. Плюс старики. Было могучее село. А теперь - неперспективная деревня, уже и электричество отключили... Еще тогда думал - кто же нас кормит? Канада?

Алла Михалёва (Западная Сибирь, г.Шадринск, вторая половина 1950х):

Я с 1944 года рождения. Жила в Западной Сибири Курганской области в маленьком городке Шадринск. Начиная с 5 класса школьников посылали в деревню и на долгий срок - пока не закончится уборка. Я не говорю об удобствах - их не было. Но в домах не было и мебели: печь и лавки. Не было постельного белья, спали на лавках. В одном самом богатом доме была кровать - только у мужа и жены. Остальные спали на печи и лавках. Рацион скудный, практически без мяса. Картошка, капуста, огурцы. Было молоко, но масла не было: хозяева обязаны были сдавать масло государству - налог за корову.

Андрей Гирдов:

В конце 1980-х довелось побывать в Волынской области. Идём по деревне, разговариваем, вдруг вижу впереди человек за оградой кланяется в пояс проходящему мимо другому человеку. Для нас это выглядело дико, а для них норма жизни - не поклонишься председателю, ни на дрова, ни на отгулы и т. д. можешь не рассчитывать.

Igal Margulis:

В 1980-м, во время Олимпиады, родители отправили отдыхать в деревню. Многое узнал! Например, треть деревни (5 км. от Шепитовки) с землянными полами. Из рассказа старушки: «Впервые кушать досыта стали в середине 1950-х. Не разнообразно, а просто не поштучно считая картошку или лебеду с ранней крапивой».

Angela Volk Felt:

У моей бабушки были земляные полы ещё в 1980-х. Отлично помню, когда переделали. И, когда в 1985 мы переехали жить в Черновцы, я поверить не могла, что шикарные особняки по селам на одну семью!

Jaugen Keppul:

Прабабушка всю жизнь проработала сельской учительницей, до начала семидесятых получала 42 рубля, потом до самой смерти в 1990-м году - 57 рублей.

Ванка Драмм:

Бабушка в 1970-х, инвалид второй группы получала 33 рубля 43 копейки пенсии, дед участник ВОВ, инвалид второй группы получал 45 рублей 27 копеек Знаю точно, я с ними играла в почтальона и "приносила пенсию".

Max V. Keler:

У меня бабушка в 1960-е годы 12 (двенадцать!) рублей пенсию получала.

Сергей Сахаров:

Да, моя такую же примерно...Проработав всю жизнь.

Ягниченко Степан:

Истина! Бабушка всю жизнь работала на трудоднях самым каторжным трудом. Результат - пенсия 20 рублей.

Жека Пищик:

В конце 1970х бабуля получала 28 рублей пенсии. Работала ланковой и завклубом по совместительству (Примечание: ланковая – бригадир сельхозрабочих)

Петров Іван (небольшая деревня в Тамбовской обл., 1970е-1980е):

В колхозе получали 60-80 руб. В жизни родители ни разу не были на море. Электрику в деревню провели где-то в 1974 году. На всю деревню, 59 изб в 1985 год, были один Запорожец и один Москвич 412, 2 телефона, 1 цветной телевизор, десяток холодильников и стиральных машин. Черно-белые телевизоры стали покупать лишь в 1980-ые. Ещё на деревню было 5 бензопил, 3 магнитофона. Правда мотоциклы и велики были у многих.

Александр Дмитриев (Сибирь, 1950е-1960е):

У нас в Сибири в деревнях были самодельные дизель-генераторы до конца 1960-х!



Ветераны ВОВ (Великой Отечественной Войны)

Андрей Шаповалов (Куйбышев, 1978):

Чтобы обозначить "постоянно возрастающую заботу КПСС и Советского правительства о ветеранах " т.н. "В.О.В", в конце 70-х в магазинах организовали секции "для ветеранов и инвалидов ВОВ". Тот нехитрый товар, обозначающий высшую степень достатка советскАго человека, размещался в этом спецотделе, а привычные глазу народа пустые полки с "килькой в томате", кабачковой икрой и ботинками фабрики "Скороход" - рядом. В "одежде"- это были дублёнки и норковые шапки, в "мебели"- спальные и гостиные гарнитуры из ГДР и ЧССР, в гастрономах - икра, балык и колбаса "сервелат". И так далее - по профилю товаров магазина. Вплоть до автомобилей.

Но! Цены на эти товары (по минимуму) были равны примерно одной годовой пенсии этого самого "инвалида - ветерана". К примеру: шапка ондатровая - 450 руб., а дублёнка - 1200 руб. Пенсия же инвалида ВОВ 1-й группы - максимально 150-200.

Но! Это же СССР..."А если в стране ходят денежные знаки, то есть и люди, у которых их много"...

Завести знакомство с "дежурным ветераном ВОВ"- дело чести! Остальное - детали.

Дублёнку за вручённые "добрым человеком" 1200 ветеран выкупал, получал "за работу" ещё 200 руб., а сам товар, обошедшийся "доброму человеку" в 1400, за 2000 руб. реализовался моментально...

И это - только схема. Примерно так же приобретались - реализовывались и другие "виды народной продукции и еЯ расширеннАго ассортимента"- от цветных телевизоров до автомобилей и квартир.

К слову сказать, т.н. "ветераны ВОВ" быстро смекнули, что к чему. Самые предприимчивые из них стремительно добились степени "инвалид ВОВ 1 гр." (высшая степень совковых льгот), а кто хотя бы близко (по возрасту) подходил под определение "участник ВОВ" - с помощью ушлых военкоматовских кадровиков оформляли себе желанный статус.

Как правило, это были "вояки" из заградотрядов или нквдшники с "чистыми руками и холодной головой". Бизнес.

Ветераны же подлинные и настоящие себе позволить "дефицит" не могли, а торговать "статусом"- считали бесчестным... Так и поумирали потихоньку...С пронафталиненным пиджаком в наградах и "Почётной грамотой" за Победу, подписанной кровавым палачём-убийцей, именовавшим себя "Главнокомандующим".

Анна Богатырева (Волгоград, 1980е):

Балык...икра... Мы в Волгограде икру брали у бракуш (браконьеров), а бабулям и дедулям "давали" докторскую колбасу и кабачковую икру.

Маша Шмайссер:
Всё, нет больше икры и балыка в Волгограде. Повывели те самые бракуши.

Сергей Л. Зверев:
Подобный "ветеран" очень хорошо показан в фильме "Авария, дочь мента", его сыграл Николай Пастухов.

Андрей Шаповалов:
Совершенно верно и точно так, Уважаемый Сергей! А ещё - в фильме "Фонтан" Ю.Мамина (1988г.)

Dania Yakhina (Темрез, Красногорск):

Абсолютная правда! Кроме ассортимента товаров, который был тоже по регионам. Если закрытый и приграничный, то, да - и икра, и норковая шапка и мебель именно оттуда. У нас такой был Термез или Красногорск, но последний не приграничный, он был закрытым по другим причинам.

Анна Богатырева:
Точно! Сейчас мои знакомые из закрытых городов, "золотых клеток" удивляются нашим рассказам о морской капусте и березовом соке. У них было московское снабжение и талоны, чтобы родственникам не возили в соседние города. И зажигалки для газовых плит в негазифицированных городах - довольно обычная вещь.

Tanechka Tanyusha (Московская обл.):

Где были такие отделы? Не видела, не слышала! В Московской области не было! В городах атомной промышленности таких отделов тоже не было. Было распределение некоторых товаров по записи на предприятии, ждать очень долго и мало что было! Никакой икры и балыков не было! Где это было? Интересно!

Анна Богатырева (Волгоград, нач.1980х):

В Волгограде было, но не икра, а колбаса докторская и зеленый горошек попадался. Больше не помню, что было. В праздники были проднаборы, а раз в месяц колбаса. Мне всегда было неловко, что вот, мы, внуки выживших, едим колбасу, а внукам погибших шиш с маслом, которое по талонам, 200 г. В месяц. Я о ветеранских пайках. А еще одна бабушка купила один ветеранский ковер, а другая два маленьких. И телефоны им ставили.

Алексей Хенов: Да, было такое, помню.

Natalya Trembeth:

В нашем доме был такой магазин для ветеранов и инвалидов ВОВ и дети бегали к магазину, чтобы заглянуть в окна, где есть сгущёнка и гречневая каша, моя дочь в 9 лет на вопросы "кем ты хочешь быть в будущем" отвечала -"хочу быть инвалидом, чтобы покупать то, что продаётся в этом магазине....светлое будущее, светлее не придумаешь.....пусть вертухаи подавятся своим светлым будущим!

Tanechka Tanyusha:

Под ветеранами тогда понимали участников войны. Моя мама работала на оборонном заводе во время войны, но ветераном она стала кажется в конце 90 х. Ей было за 70 уже. Папа участник войны и никаких благ в совке он не имел! НЕ было никаких отделов в том городе, где они жили.

Анна Юшкевич (Киев):

Нашему бате-ветерану давали раз в месяц паек (за которым стояли в очереди стариков в узком коридоре подсобки гастронома) - палка колбасы, бутылка Кальвадоса или Зубровки, 1 кг гречки, литр кукурузного масла, по банке сайра, лосось, печень трески, зел. горошек, майонез и банка бразильского раств. кофе"Пеле" или "Касик". Одну солёную горбушу.

Jaugen Keppul: (Примечание: дальше разговор про безруких-безногих инвалидов-ветеранов на улицах)

В детстве я таких повидал немало. В южных городах они, как правило, собирались на базарах, на нелегальных "толкучках" и государственных "колхозных рынках". Толковали о чем-то своём, иногда распивали бутылку-другую у всех на виду. Играла гармошка, иногда даже две-три гармошки одновременно, звучали какие-то особо жалостливые песни. Они в таких местах не побирались, но я замечал, что время от времени к этим группкам подходила то одна, то другая не очень молодая женщина и совала в руку или карман инвалида мелочь или даже смятый рубль.

Игорь Фенютин:

У нас в городе был такой. Но тот был алкоголик.

Tatiana Tutaeva:

Я тоже их видела. Один из них был соседом по подъезду.

Михаил Чепик:

В Люблин на Нижних Полях, где я провел детство, много было и одноруких и на катках...

Irina Manina:

Их называли фронтовики. Участники боевых действий

Lubova Lenska:

В мое время их было очень много...

Алекс Крам:

Основная масса сбухалась в нищете.

Олег Чехов (Брест, 1970е):

Позор и поношение. Сам видел таких в 1970-х в Бресте на фоне огроменного комплекса, типа "не сдались". Таких реальных безногих ветеранов нам, юным ленинцам, в пионерские лагеря не привозили на политинформацию, и в школы тоже не привозили. И пионерские галстуки нам повязывали совсем другие "ветераны". Теперь уже понимаю, что п...лы из политуправления. Даже раскопали участника обороны Брестской крепости. Ну, вроде, как...

Ugol Toopoy:

Ленинградский рынок назывался раньше "Инвалидный". Жили на Балтийце, все ездили на электричках. Помню этих ребят на тележках, но только до 1969-70. Потом их подсобрали, рынок стал одним из самых дорогих, как и весь Сокол, ставший генеральско-киношно-богемным. А инвалидов потом было много на Птичке, платформа 4-й км, на Тишинке несколько завсегдатаев...После Олимпиады уже на улицах практически не встречались.

Людмила Новикова (Москва, 1970е-1980е):

Я вообще не могу вспомнить инвалидов на улице или в общественных местах, возможно они просто не выходили из дома. Людей с палочками видела много, даже с протезами. А таких инвалидов, которые сами ходить не могут - вообще не помню. Думаю, тогда никаких приспособлений для них не было, вот и не могли они сами из дома выбраться.

Анна Борисенко (Киев, 1976):

В детстве видела и на тележках, и на креслах довольно часто. Жили в центре Киева. В 1976 мне было десять лет, переехали в спальный р-он, и в нашем подъезде жил инвалид на тележке. У него была будочка по ремонту обуви в соседнем дворе и большая семья — жена, дети, внуки. Лихой такой мужчина был, передвигался очень быстро, друзей полно, босяцкого вида. Сам на Шукшина похож. У меня ощущение, что он приспособился и чувствовал себя нормально. Видимо, семья хорошая, помогали.

Jaugen Keppul (Севастополь):

А я в Севастополе одного знал. У него была машина "инвалидка" и будка "Ремонт обуви" почти в центре города. Возле неё постоянно толклись какие-то мужики, не инвалиды. И не из-за ремонта. Я так понимаю, что они участвовали в каких-то лотореях, типа пытались выиграть в "Спортлото", следуя указаниям этого бойкого инвалида. По улицам города он гонял на высокой скорости, шум от этой таратайки с мотором от мотоцикла стоял оглушительный!

Андрей Гирдов (Ленинград):

В Ленинграде инвалидов можно было увидеть на тележках, но очень редко. Ни один городской транспорт, кроме метро, не подходил под кресла, я уже не говорю, что не было ни лифтов, ни пандусов.

Елена Маслова (Комсомольск-на-Амуре):

Про инвалидов всё правда, в СССР им жилось не очень, хотя были Общества Слепых и Общество Глухонемых. Им помогали с работой, но только с той, что нужна была государству, а не самим инвалидам. У меня одноклассница была из семьи глухонемых родителей (и папа и мама). Трое нормальных детей, работа на заводе в спеццеху, трехкомнатная квартира на первом этаже.

Виктор Иокиранта (Пермская обл., 1960е):

Против нашего двора в 1960-е была так называемая «Артель слепых». Я мальчишкой часто лазил туда и заходил в цеха. В одном делали картонные коробки для обуви, в другом мочальные щётки и кисти. Жили они тут же рядом, вплотную, в двухэтажке. Я бывал дома у слепых, проживающих в той артели. Собственный сын Вовка неслышно передвигал мелкую мебель в комнате, чтобы слепая мать спотыкалась о неё. А мальчишки нашего двора натягивали аптечную резину, привязанную к развилке дерева, заряжали камнями и стреляли в дом, где проживали слепые. Может, это только в нашем дворе царили такие зверские нравы, а в остальном СССР мальчишки были добрые и хорошие?

Александр Дмитриев:

Коляску инвалиду негде было купить, да и не на что. Были, конечно, автомобили-инвалидки, но редко.

Dmitrij Schkurevich:

: Мой дед инвалид войны первой группы. Каждый год ходил на медкомиссию чтобы показать, что разбитое осколком колено и отсутствующая в предплечье кость не выросли заново.

Игорь Фенютин:

На переосвидетельствование ежегодно ходили и безрукие-безногие.

Римма Покайнис (Кировская обл., 1960е-1970е):

В нашем маленьком городе-райцентре в 1960-начале 1970 годов один инвалид без обоих ног катался на тележке на подшипниках. Отталкивался от земли деревянными штучками (не знаю их как назвать). Сидел на улице в центре города, собирал милостыню. Кидали мало, народ сам был бедный. Насобирает немного и катится в галантерейный магазин. Покупал тройной одеколон и сразу выпивал. Был грязный, небритый. Когда катился по улице зимой на тележке, телогрейка задиралась, штаны (если можно так назвать верхнюю часть ватных штанов) опускались и нижняя часть спины вся была открыта. Зрелище было ужасным. Но никто не подходил и не поправлял. Народ был равнодушен. Наверно, после войны привыкли к чужим несчастьям и сами тяжело жили.

Виталий Богоявленский (Москва, 1970е):

Да, так и было. Из моего детства 1970-х в Москве на Хорошевке - такие же воспоминания.

Dmitrij Schkurevich (Поволжье):

В нашем маленьком городе в Поволжье тоже был такой инвалид. Какая великая благодарность от уродины защищавшим ее людям.

Вячеслав Долинин:

В 1981 три инвалида создали независимую Инициативную группу защиты прав инвалидов. КГБ начал грозить им арестом, и деятельность группы прекратилась.

Daria Neumann:

Интересная тема, хотя не только насчёт инвалидов пострадавших в боях. Один дед мой потерял практически все пальцы на руках, осколок. Хотели кисти отрубить, но нашёлся добросовестный хирург, который спас кисти рук и несколько обрубков пальцев. К счастью моего деда, у него выжил брат, в госпитале познакомился с моей бабушкой, так что выселять его или в какой-нибудь Валаам помещать никто не стал. Он таки стал инженером после войны, его брат тоже, так и смог сам себя прокормить. Насчет льгот не знаю, перепадало видимо что-то, но скорее потому, что бабушка была партийная.

Помню в нашем дворе жила девочка инвалид в коляске, постарше меня (1980-е). К её счастью в доме был лифт, и она могла погулять во дворе. Помню, что для меня это было очень удивительно, потому как кроме неё я никогда не встречала людей в колясках. Помню, что она общалась с детьми относительно младше её, теперь понимаю, что у неё, как видимо, не было своих друзей. В 1995-м мы поехали туда навестить родственников. Зашли как-то в этот двор, и там я её увидела, одну, мне её было очень жаль. Вспомнила, она тогда на костылях ещё передвигалась, а коляску в 1990-х получила.

Сергей Шувалов:

Жилось им еще хуже чем нынешним. Не было даже пандусов. Транспорт был не оборудован. Хотя некоторые и получали инвалидки. И лепили во дворе сарайчики-гаражи. Но я, например, нормальный гараж во дворе поставил, заплатив немного денег в исполкоме. Хотя и не инвалид. Просто было мало машин и гаражей. А так, не дай бог стать инвалидом в нашей стране в любое время.

Natallia Iyi (Латвия, 1980е):

Жила в Латвии в небольшом портовом городе, не помню инвалидов без ног, рук на улицах, либо их не было, либо не выходили на улицу.

Saida Chentsova (Свердловск):

Их было очень много, в Свердловске они собирались на плотинке и почти до Почты. Молодые, самые разные увечья. Нас, детей, уверяли, что государство заботится об инвалидах, а это пьяницы. Сейчас понимаю, что им было страшно в одиночестве, и они ползли к месту сбора. Летом 1952 года они исчезли из всех городов - спрашивала ровестников. Мы перед школой приехали из лагерей, их уже не было. Лет 30 уже не дает покоя вопрос: куда их дели? Валаам слишком маленькая территория для миллионов искалеченных людей.



«Простые» советские люди.

Dania Yakhina (Узбекситан, Ташкент, вторая пол.1970х – 1980е):

Бездомных было много, это правда. Но я хочу вспомнить сейчас не о безработных, а напротив, о людях, которым как кость в горле была советская нищета, те, которые не имели отношение к торговле дефицитом, не могли урвать, унести, обвесить. Для того, чтобы жить сносно и не от зарплаты до аванса, люди приобретали левыми путями вторую трудовую книжку и работали вроде как легально, но по разным документам, т.к. работать "по совместительству" было совершенно не выгодно, ведь за ту же работу платили за неё часть. В перестройку, видимо, наш узбекистанский опыт переняли и другие республики. Многие, у кого не было знакомств в ОК, пользовались трудовыми книжками многодетных матерей, которые не в состоянии были определить своих детей в гос.учреждения, ведь места в сады и ясли тоже были по блату.

Владимир Король (1978):

После окончания института в 1978 г. я имел 3 трудовых книжки. Дело в том, что новая трудовая книжка заводилась по заявлению трудящегося. А поскольку я был студентом, то мне вполне верили, что раньше у меня трудовой книжки не было.

Римма Покайнис (Кировская обл., 1960-е):

Для нас, детей, одним из главных развлечений был поход в кино. Мама давала 15 копеек. Из них мы тратили 10 копеек на билет в кино. Попутно заходили в столовую около кинотеатра и покупали себе макароны без котлет и без подливы. Было очень вкусно. Стоили макароны 5 копеек. В 1960-х годах бабушка приносила нам, детям, в подарок конфеты-подушечки в свернутом из газеты кулечке. А бывало, что взрослые угощали нас этими подушечками (самые дешевые были) просто выгребая их из кармана, где они просто лежали насыпом . Мама покупала нам шоколадку один раз в год на день рождения. Обычно половинку шоколадки съедал именинник, а вторую половинку делили на всех оставшихся.

Людмила Новикова (Москва, 1970е):

Покупка пальто или сапог - это была большая покупка для нашей семьи. А сладости и конфеты вообще никогда не покупали: ели только когда к бабушке приезжали, она всегда угощала.

Виктор Иокиранта (Пермская обл., 1960е-1970е):

Конфеты стоили в 1960-е, 1970-е 4 руб 50 коп (примерно), но были «Костёр» и «Трюфели» соответственно по 8 и 9 рублей за кг. Это было очень дорого. Мать покупала к празднику «Вишнёвые» по 1,80-1,90, они были похожи на шоколадные, и прятала. Конечно, это было дорого. Я выходил из положения, тыря мелочь из карманов отца, или сдавал бутылки. Любил карамель «Популярная» по 1,20.

German Pyatov:

В возрасте лет десяти, под Новый год мама послала в магазин за чем-то банальным, что не было дефицитом, но дома закончилось. Я пошел в гастроном и увидел очередь за мясом. Ну, как всякий нормальный советский ребенок, я встал в очередь, ведь принести домой мясо - это был подвиг! Мама меня, естественно, потеряла, т.к. очередь - это часа на два -три. Пошла искать и нашла. Меня в очереди пытались затереть, но я не дался, и мясо добыл.

Андрей Беляев (Москва, 1965):

После окончания мединститута и спецординатуры (где получал 68 руб. в мес.), я был принят в 1965 на должность м.н.с. на 90 руб. мес. Это цена самого дешёвого костюма.

Валерия Волкова:

Целый день в очереди, ползарплаты лаборантки - и импортные туфли твои! Если, конечно, не закончатся у тебя перед носом, что бывало не раз :)

Faryno Henadzi (1970е):

Почему в СССР люди были обречены на нищету.
Фанаты СССР, конечно, с этим не согласятся — по их мнению, каждый советский гражданин практически сразу же после рождения получал совершенно бесплатно многокомнатную квартиру, автомобиль, питался исключительно качественными и натуральными продуктами, сделанными по ГОСТу, а его квартира была обставлена дорогой мебелью из натурального дерева.

На самом деле практически всё время существования совка большинство советских граждан жило в состоянии, близком к нищете, месяцами и годами копило деньги на самые простые покупки (...) Никакого "среднего класса" в СССР не существовало — была обеспеченная правящая верхушка, которая пользовалась всеми благами жизни, и 95% остального населения с равномерно размазанной бедностью. Даже нынешние небогатые "бюджетники" из России, Беларуси или Украины живут намного богаче типового советского человека.(...)

Для того, чтобы понять степень советской нищеты — для начала нужно определить, сколько же денег он в среднем получал. Если брать "среднюю температуру по больнице" — то средняя советская зарплата составляла примерно 120-130 рублей. Были те (немного), кто получал 350-400 или даже 500-700 рублей — всякие там начальники да чиновники (к примеру, зарплата министра была 800 рублей), но также были и те, кто зарабатывал не более 80-90 рублей, и таких было намного больше, чем первых — минимальная советская зарплата составляла 70 рублей, и получало её множество неквалифицированных сотрудников, вроде уборщиц.

В общем и целом — средняя советская зарплата равнялась именно 120-140 рублям, за среднюю цифру возьмём сумму в 120 рублей в месяц. Именно столько в 1970-80-е годы получали среднестатистические инженеры, врачи, учителя, госслужащие, всякие там архивариусы и прочие подобные товарищи — в общем, большинство городского населения. Ради интереса можете пообщаться с людьми старшего поколения, из тех кто успел поработать в СССР — вам назовут в среднем именно такие суммы.

А теперь давайте посмотрим, что можно было купить на среднестатистическую советскую зарплату. Более-менее приличное пальто стоило более сотни рублей — от 110 до 150. Хорошие ботинки стоили рублей 50-60. Итого — средней советской зарплаты вам в СССР даже не хватило бы на пальто с ботинками, пришлось бы копить. Женские сапоги на синтетическом меху (кстати, гадкого качества) стоили целых 82 рубля. Представляете? Куча народу в совке работала за 70-80 рублей в месяц, фактически зарабатывая только на одну пару сапог в месяц. Детская обувь стоила чуть дешевле, но тоже очень дорого в сравнении с современной — стоит вспомнить хотя бы эпизод из фильма "Служебный роман", где Новосельцев одалживает 20 рублей на обувь для сына — это шестая часть средней советской зарплаты!

Идём дальше. Бытовая техника. Магнитофон "Днепр-12" стоил 147 рублей — намного больше средней зарплаты. Холодильник "Минск-16" стоил 390 рублей — это было три средние зарплаты, даже больше. Цветной телевизор "Юность" стоил целых 430 рублей — почти четыре. Ну что, уже хочется пожить в этом идеальном СССР? Хрустальная люстра (предмет совковой "роскоши") стоила 230 рублей — две средние зарплаты, ковры тоже стоили баснословных денег — от 150-200 рублей и выше (отдельные экземпляры могли стоить и по 800 рублей), мебельная "стенка" тоже стоила сотни рублей — в фильме "Ирония судьбы"Лукашин упоминает "польский гарнитур" за 830 рублей — какие-то совершенно безумные деньги за несколько пилёных плит из ДСП и горсть шурупов. Это почти 7 средних зарплат! Это как если сейчас купить шкаф из ДСП где-то за $3500.

Что у нас остаётся ещё? Фанаты СССР любят рассказывать о "развитом советском авиатранспорте". Так вот, авиабилет Москва — Алма-Ата стоил 48 рублей, а авиабилет Москва — Братск — 72 рубля. Много вы налетаете с такими ценами? Авиабилеты стоили более половины средней зарплаты! Автомобили (мало того, что их было трудно купить в принципе и надо было стоять "очередь") тоже стоили баснословных денег — "Москвич-412" стоил 5000 рублей, "ВАЗ-21011" — 6000 рублей, "ВАЗ-2103" — целых 7500. На автомобиль нужно было копить годами и десятилетиями.

Что же у нас получается в итоге? А в итоге получается то, что даже на самые простые покупки, вроде зимнего пальто или ботинок, советский человек вынужден был копить месяцами — откладывая по 10-20 или 30 рублей в месяц. Ещё раз — речь идёт не о каких-то там крупных покупках, вроде автомобиля, гаража или комплекта мебели для всей квартиры, а по сути о бытовых мелочах — зимних шапках, сапогах, куртках и прочем подобном. Даже на такие мелочи люди были вынуждены собирать по копейке месяцами. Все остальные деньги уходили на еду, быт, какие-то бытовые покупки, какие-то вещи для детей и прочее подобное.

Фанаты СССР любят рассказывать о каких-то там "сгоревших накоплениях" после развала совка (...) Как-нибудь ради интереса поспрашивайте, у кого там что "сгорело". Кто назовёт сумму в 300 рублей, кто в 500, кто в 800, у кого-то "на книжке" хранилось пару тысяч. Это то, что люди успевали накопить за всю жизнь. Жалкие пару тысяч советских рублей, 16 средних зарплат, тысяч 8 долларов на современные деньги. А у кого-то и вовсе сгорели суммы в 200-300 рублей, и они до сих пор вспоминают эти гроши громким словом "сгоревшие сбережения".

По сути, любой советский человек, который работал на государственной службе за среднюю зарплату, был обречён государством на вечную нищету. То есть с голоду умереть вам бы не дали — на хлеб и колбасу копейка всегда бы нашлась, но вам до конца дней приходилось бы перебиваться от зарплаты до зарплаты, месяцами копить на пальто и ботинки, годами на мебельный гарнитур, и целую жизнь — на автомобиль (...) (Примечние: текст с небольшими сокращениями)

Liora Gabriel Lurie:

А еще достань это хорошее пальто или хорошие ботинки.

Michail Panchev:

Ничего не было бесплатным. Были налоги, порой доходившие до 60%. Нет, их граждане не платили, им их просто недодавали за труд.

Liora Gabriel Lurie (Ленинград):

Да и не только. Вот помню себя с зарплатой 100 (высшее, работа в фондах одной из крупнейших научных библиотек СССР). Подоходный вычли - 92 рубля с копейками остались. Свет, газ, телефон, квартплата за комнату в коммуналке - в сумме примерно 12. Проездная карточка - 6 рублей (Ленинград). Детские ясли - 12.50 (и это еще без поборов к праздникам). Профсоюзные взносы (обязательные) - 1 рубль. Всякие фонды мира и пр. (добровольно-принудительные) - тоже около рубля. На работе обед в столовой, самый скромный - 60 копеек в день (чайники-плитки запрещены). Что остается, считаем. И ни в чем себе не отказываем. Отлетел каблук или ребенок заболел, нужны лекарства - катастрофа (а больничный с ребенком оплачивался только неделю, если болеет больше - то за свой счет).

Анастасия Куликова (Кишинев, нач.1980х):

У меня одно время было впечатление, что только я в СССР ходила в платный сад (10 руб). Меня усиленно убеждали, что все было бесплатным :). И нет, не считаю это копейками при зп в 120 руб.

Viktor Belkin:

Помню, велосипед мне покупали в кредит за 52 рубля. 6 месяцев выплачивали!

Михаил Чепик (Москва, нач.1980х):

В Москве ИТР-ы, да и раб.класс всё же получше жили. Два курса не получал стипендию, так ПО БЛАТУ устроили уборщиком в ателье на Кузнецком Мосту (Образцову, Виденееву видел...). 75 рублей при режиме работы утром 2-3 раза в неделю (с 1982 года). Да +40 стипендию стал получать. Каждый год куда-нибудь ездили отдыхать... Без авто и дачи конечно...

Татьяна Кочетова:

С зарплатами и ценами согласна. Все так. Однако не все играли в шахматы и лото по вечерам. Многие "калымили", подрабатывали кто чем мог. Эти деньги откладывали на крупные покупки и на книжку. Поэтому с суммами сбережений до 1000 не согласна.

Михаил Чепик:

У меня было две трудовых книжки.

Pavel Raysin (Москва, 1970е):

С началом самостоятельной жизни в 1970-х, ознакомившись с ситуацией в магазинах, я решил не участвовать в гонке за обувью и джинсами. Зимой я ходил в туристских ботинках, их можно было встретить иногда в спортивных магазинах и купить впрок. В 1974 они стоили 6.80, потом каждый год дорожали на рубль. Последние я купил за 16.80. Рост в 2.5 раза за 10 лет... Качество было всегда поганое, хватало их на сезон.

Кожаную импортную куртку с пристегивающимся мехом мне достала мать по знакомству за 600 рублей, но потребовала отработать. На кое-каких халтурах, которые сама же мне давала. И я пахал за эту куртку где-то около половины своих выходных два или три года, пока расплатился.

Всегда была проблема купить штаны. Индийские и египетские недорогие джинсы появились ближе к 1990-м, а в 1970-е была проблема просто хоть что-то купить, чтобы девушки не шарахались.

Помню на ярмарке в Лужниках встретил подходящие штаны рублей за 15, советские, поехал занял денег, вернулся и купил три пары. Спустя месяц одни из них лопнули на мне в метро, когда я наклонился, по всем гнилым швам сразу. Нитки гнилые были. И я стою, прикиньте: на мне ремень, и на ремне висят какие-то тряпочки и ленточки. И белые дорогие парадно-выходные импортные трусы (6 руб)... И как быть? Поехал дальше как есть, невозмутимо и не стесняясь, как будто так и надо. Оказалось, когда сам не заморачиваешься, то и люди не замечают. Непринужденность равна приличию. Отдал в починку портнихе... Остальные две пары я прострочил сам и носил все это еще долго.

Pavel Raysin (начало 1980х):

Да, настоящие западные джинсы, ливайс всякие, так и стоили, 200. В начале 1980-х.

Зарплата старшего инженера 155. Нелегальная добавка (полставки санитарских) еще 40. Главный инженер института, большой начальник, 350. Профессор, зав.отделением - 600. Кандидат наук, руководитель лаборатории 400. В то же время хороший токарь тоже 400. Медник-паяльщик хороший на военном заводе в Химках 500. Плохой всегда пьяный сантехник без разряда 250.

Olga Smyslova:

Вы не указали цены на еду и на квартплату, чтобы понимать, сколько мог гражданин с той зарплаты отложить на эти покупки. Про квартплату уже не скажу. А на еду у моих родителей откладывалось по 60 рублей в месяц в отдельный "продуктовый кошелек". Считалось, что это достаточная сумма для еды на 5 человек (двое детей, родители и бабушка). Папа работал в "ящике" и зарплата была получше, так что подозреваю, что у других людей на обед могло уходить меньше денег.

Анастасия Куликова:

Другими словами, у вас на питание 1 человека уходило 12 рублей? У нас на эти деньги можно было купить 12 средних яиц (мелкие стоили 90 коп, средние 1 руб 5 коп, крупные 1 руб. 30 коп). Или 3 кг нормального мяса.
Обеды на работе - копеек 70. Рублей 15 на одного взрослого уходило только на обеды.

Olga Smyslova:

Ну, в целом да. Я думаю, что дополнительно были какие-то заготовки, и может быть, мама или папа пили кофе на работе. Только не 12 яиц, а 12 десятков яиц, а то я уж испугалась. А что ели-то ? - яйца, крупу, капусту в основном, бульоны из костей. Бабушка докупала гостинцы на рынке. Помню, были заначки с грецкими орехами и курагой с рынка, мы с братом потихоньку таскали. В школе обед стоил 40 копеек, как сейчас помню.

Анастасия Куликова:

Если так питаться, можно и в 60 уложиться, да.

Olga Smyslova:

На большую семью получается меньше уходит на человека. Одному готовить на себя невыгодно, и обеды в столовой дороже сильно, чем домашняя еда. (И сейчас тоже).

Lora Ray:

С каждой буквой, с каждым словом согласна!

Олег Коваленко:

Все верно. Так и было.

Saida Chentsova:

Денег не хватало, все занимали друг у друга. Товаров не было, стояли огромные очереди.

Liora Gabriel:

Да, "одолжи три рубля до получки"- было повсеместно.

Любава Булгакова (Москва, 1970е-нач.1980х):

Не знаю, откуда у вас 120 р. средняя зарплата. У моих родителей была зарплата 92 рубля. Научных работников. Никакой мебели, люстр и ковров они купить не могли, их у нас не было. Мебель была какая-то старая, жуткого вида. Половина даже самодельная, которую мой дедушка делал сам. Я ходила в каких-то обносках, даже школьное платье у меня было не купленное, а кем-то отданное.

Tatiana Tutaeva:

Средняя как раз примерно 120. Библиотекарь - то ли 70, то ли 80.

Лев Зильбер (Горький, 1970е):

Я родился в Горьком в 1953 году. После поступления на вечернее отделение Университета в 1971 году устроился на свою первую работу: техником на Мукомольный завод. Моя первая зарплата была 70 рублей в месяц. Через год меня приняли инженером-программистом в ИВЦ (Информационно-вычислительный Центр) на зарплату 100 рублей. За пять лет работы моя зарплата, как старшего инженера, поднялась до 165 рублей в месяц. Но на руки я получал примерно 140 рублей. В 1978 году я резко поменял свою жизнь. По примеру моих друзей, художников андеграунда, я устроился на работу в угольную котельную кочегаром. Я получал на руки 125 рублей! Сутки я работал, и трое суток у меня были свободны. Театр, чтение книг, встречи с друзьями - свобода! Что я хочу сказать? В СССР не ценилось высшее образование. И зарплаты были заниженными для всего населения.

Anis Mannanov:

Я подростком помогал родителям растить и продавать огурцы, пока они на работе. Через день вырастало по 5 ведер. За лето продавали на 1000 рублей. Потом одевались на это, нормальной одежды в нашем городе не было, в Ленинграде покупали. Магнитофон в Узбекистане. А у нас в Татарии ничего не было, зато страну мы кормили нефтью по 200 млн тонн в год.

Людмила Новикова:

В СССР про налоги никогда не думала. И разговоров о них не помню. Знала, что они есть, но т.к. их вычитали в любом случае независимо от меня, а зарплату давали уже с вычетом, то их как-бы и не было. И, по-моему, их ни в каких ведомостях отдельно не отмечали, я даже не помню сколько процентов брали. Может быть и не знала даже.

George Tokarev:

И что в этом хорошего?

Людмила Новикова:

Ничего. Я как раз думаю, что это плохо. Потому что даже в голову не приходило, что государство должно что-то делать за наши налоги, что мы ему даем на это деньги. А не потому, что оно нас благодетельствует, как "наше родное рабочее правительство".

Алексей Рус:

6 % - всё ж не 25 ! - эти слова в СССР знали все.

Вадим Акимов:

Помимо налогов, была еще и мошенническая калькуляция зарплат - их попросту не доплачивали. Еще были так называемые "добровольно-принудительные займы", когда часть зарплаты людям выдавали облигациями (за всю историю займов в СССР по ним было населению возвращено не более 20%). Наконец, в 1947 и 1963 г.г. были проведены откровенно мошеннические денежные реформы, суть которых сводилась к конфискации части совокупной денежной массы. За счет всего этого и создавалась иллюзия "бесплатности" образования, здравоохранения, квартир, и пр. Люди даже не догадывались (многие поклонники СССР и сейчас об этом не догадываются), что все это было вполне платным.