Не нравится в СССР

postscripts

Ложь, Приписки


Ложь.

Людмила Новикова:

Ложь в СССР была не только в чем-то одном, конкретном. Была идеологическая картина мира, и все, что не вписывалось в нее, убиралось, врали во всем так, чтобы поддержать эту картину мира. Но это с их стороны. Но ведь и мы вынуждены были врать им. Врать на всяких собраниях и в докладах, во всем. Получался такой круг лжи. И, конечно, это развращало. Помню как отец, слушая "западные голоса", иногда говорил: "Ну в этом они, конечно, привирают". Не верилось, что можно в политике говорить правду. Сейчас подумалось, что, наверное, именно это, наличие определенной картины мира, под которую все подстраивают, отличает простую ложь от пропаганды.

Dania Yakhina:

Народ ещё с самого маленького возраста воспитывали на моральном кодексе строителя коммунизма и зас...рали пропагандой насквозь лживой, внушающей страх, что кругом враги и ненавистники. До самого совершеннолетия у меня не было ни малейшего сомнения в верности линии партии. Сомнения начались, когда я столкнулась с реальностью. А озарение пришло, когда у меня появилась семья и дети.

Dmitrii Kouznetsov:

Я застал СССР, и я помню, как в советской школе фашисты-учителя навязывали мне моральный кодекс строителя коммунизма. Я ловил учителей на вранье и научился интерпретировать тезисы советизма наоборот.

Julia Cart: (Москва, нач.1980х):

Я для себя вывела правило такое: если власть использует несколько отрицаний в одном предложении, то: 1) событие имело место, 2) масштаб большой, 3) есть сильный страх, что будут последствия.

Людмила Новикова

А помните, как начинались все новости по ТВ и радио? Сначала про генсека, а потом про все эти вести с полей. "Ударным трудом встретили работники совхоза "Путь коммунизма" начало ... партконференции..." Сколько тонн зерна намолотили, сколько стали выплавили, какие ударники отличились. И все это еще в журналах в кинотеатрах перед фильмами. А ведь люди работали, все это снимали, записывали, тратили время и средства. А потом мы тратили наше время, ожидая, когда же начнется фильм или реальные новости. И все это была ложь и липа.

Кстати, у меня где-то валялся значок ударника коммунистического труда. Надо было, чтобы в нашем коллективе был ударник, сверху сказали. А я тогда была самая молодая. Вот заведующая говорит: "Тебе как самой молодой, может где-то как-то в будущем пригодится. В общем, бери". Так я и стала ударником, ничего для этого не сделав.

Алиса Чижик:

Да, выполняли и перевыполняли... А в магазинах - пусто.



Герои.

Людмила Новикова:

Хочу еще поговорить о тех героях, на которых нас воспитывали. Их именами называли школы, улицы, о них писали книги, стихи, их подвиги мы учили в школе. И в принципе это неплохо, у каждого времени должны быть свои герои. Плохо то, что это тоже была ложь, и большинство героев были не настоящие. Пожалуй, ближе всего подходили к героям Маресьев и, может быть, Николай Островский. Ну и "Молодая гвардия", пожалуй (Но и тут привирали). А в остальных случаях была либо откровенная ложь и подтасовка, либо большая человеческая трагедия, но не подвиг. Павлик Морозов, Зоя Космодемьянская, 26 бакинских комиссаров, 28 панфиловцев, Александр Матросов, Гастелло, Котовский, все эти герои гражданской...А еще те, кто водрузил знамя над Рейхстагом (а потом выяснилось, что там были другие люди)...И когда позже правда вышла наружу, оказалось, что героев у нас нет, и гордиться в советском времени нечем. Только Гагарин.

А между тем, настоящие-то герои были. Меня всегда удивляло, зачем надо было врать про героев войны. Ведь реальных было столько...Просто бери и пиши.

Зато очень понятно, почему власть старалась скрыть всякую информацию о других героях, тех, кто пытался сопротивляться советской системе. О них большинство вообще ничего не знает, даже и сейчас. Вот и образуется пустота, и начинают опять возрождать 28 панфиловцев и других.

Владимир Король:

Дело в том, что настоящие герои часто были не благодаря советской системе, а вопреки. Они не вписывались в каноны. Да и после 1937-го многие герои исчезли.

Любава Булгакова:

Улица Землячки в Москве. В детстве, когда ещё не знала, кто это такая, думала, что это какие-то веселые землячки. Но когда узнала, была поражена, убийца, садистка, маньячка, виновная в погибели тысяч людей. Все время думала, ну и где же эти хваленые бумеранги, о которых все так любят говорить? Она дожила в почестях и наградах до старости и похоронена в кремлевской стене и даже улицу в центре назвали. Диссонанс сплошной.

Виктор Иокиранта:

В Перми тоже улица Розы Землячки есть.

Мария Белкина:

Легенда о Маресьеве тоже была приправлена ложью. Помните, как там у Полевого: "Мир такого не знал", " но ты же советский, русский", "наши люди еще удивят мир" и т.д. Но у нас дома была английская книжка о втором фронте, изданная в 1945 году до холодной войны. И там мельком упоминался безногий английский летчик Дуглас Бадер, который летал с протезами с 1939 года. Потом уже прочла книгу о том, как он воевал, был сбит, попал в плен, бежал, добрался до своих... Вот зачем надо было врать, что Маресьев первый и единственный? Что бы убавила честность? А пионеротряд, в котором я состояла, не смейтесь, имени Павлика Морозова. Но мы выслушали рассказ о нем один раз - при присвоении имени. А потом об этом не вспоминали.

Dmitrii Kouznetsov:

Я не помню, чтобы моя школа носила имя какого-нибудь героя советского мифа. В конце школы я понял, что учителя нагло врут. Если бы мне ещё рассказали про какого-нибудь советского героя, я бы подумал, что это бандит и мерзавец. Я читал сказку про Джельсомино в стране лжецов и понял, что тезисы советизма надо интерпретировать наоборот.

Сергей Любимов:

У нас в школе висели портреты погибших "воинов-интернационалистов". Молодые парни и тексты типа: "Окруженный боевиками, взорвал себя последней гранатой". Основные разговоры про героев были типа: " Если останется последний патрон, то в кого, во врага или себя?" В младших классах. А самих трясло от страха. Этот милитаристский психоз был повсеместно.

Анна Борисенко:

Наша школа носила имя Зои Космодемьянской, был небольшой музей со скульптурой девушки со связанными сзади руками и вырезанной звездой на спине. На меня пропаганда очень действовала, когда сидела в кресле стоматолога, уговаривала себя, что Зоя Космодемьянская вытерпела такие пытки, и я смогу потерпеть бормашинку. Когда читала «Улицу младшего сына» , «Сын полка», «Молодую гвардию» — рыдала. Представляете моё разочарование?

Dania Yakhina:

Вот как раз-таки наша пионерская дружина носила имя этого самого МЕресьева, потом оказалось, что МАресьев (или наоборот, я уже не помню) в Ташкенте, в старой школе, ещё до землетрясения 1966 года, которая раньше была байским домом, а классы - бывшие комнаты его жён и наложниц. Мы коллективно писали Маресьеву письмо с приглашением, он конечно не приехал, но зато вместо него или по отдельному приглашению, не знаю, приезжал старенький, божий одуванчик, бывший водитель Ленина. Не помню, как он представился, но был он махоньким, сухоньким старичком с тросточкой. Вот тогда я, восьмилетняя девочка, поверила, что лёлин - не миф и не сказка, он, оказывается, действительно реальный человек. Помимо повести, которая была програмной, смотрели и фильм о Мересьеве...Как я могла к нему относится! Я верила и сейчас верю, что он, конечно, герой. Так как за мою жизнь я встречала много людей и много разных историй о военном времени. И историй подобных, что получив не просто ранение, а увечье, стремиться обратно на фронт - таких людей среди встречавшихся не было ни одного. А как раз-таки наоборот, считали большой удачей, что получили ранение или увечье и остались живы.

Андрей Беляев:

Ещё с 1950-х известно, что "подвиг 28 панфиловцев" - выдумка забубённого журналиста "Красной звезды". Летом 1953 я был на экскурсии у обелиска у ст. Дубосекова в память этих 28-ми. Тогда экскурсовод сказала, что далеко не все из поименованных погибли в том бою. А потом прокуратура выяснила, что кое-кто из них потом даже работал у немцев полицаем. Но, к сожалению, этот фейк бросает тень на действительный подвиг бойцов дивизии Панфилова, наспех сформированной в Казахстане и брошенной с ходу в самое пекло под Москвой. И самого Панфилова. А. Бек прекрасно описал это в книге "Волоколамское шоссе", где, кстати об этих 28-ми - ни слова.

Людмила Новикова:

Да, книга Бека хорошая. Да и вообще книги воевавших "лейтенантов" в основном хорошие, искренние. И героев было много реальных. Но даже в тех случаях, когда есть все, что, кажется, идеологии надо, она все-равно извращает и врет.



Приписки.

Людмила Новикова (Москва, конец 1970х - нач.1980х):

Т.к. в СССР хозяйство было плановое, надо было отчитываться о выполнении этих планов. За невыполнение начальство наказывали. А чтобы выполнить план, часто приходилось писать в отчетах, что сделано больше, чем на самом деле, т.е. приписывать. 

Впервые в таком классическом виде я столкнулась с этим в студенческие годы на картошке. Обычно мы работали в полях. Но несколько дней было иначе. То ли наше начальство почему-то не могло договориться с совхозом, то ли у них был какой-то простой, а нас надо было чем-то занять - не знаю. Но в такой день нас привозили к огромной куче картофеля прямо на земле. Давали ведра и задание: перенести ведрами картошку из этой кучи в новую, шагов за 10 от старой. Называлось это сортировкой, но на самом деле сортировали на конвейере совсем в другом месте. А нам надо было именно переносить, оставив только совсем гнилье. И давали совершенно невыполнимые нормы, сколько ведер мы должны перенести. 

Всем было ясно, что это абсолютно бессмысленная работа. Ну раз вы нам так, то и мы вам также. Через несколько часов каждый должен был подходить к старосте группы и сообщать, сколько ведер перенес, она записывала. 

Тут можно было бы провести исследование о степени личной наглости студентов. Те, кто понаглее (или более возмущенные всем этим делом) перевыполняли норму на 100 и больше процентов. Совсем стеснительные ее просто скромно выполняли. Я была где-то в середине. 

Когда все это потом сложили, нашей якобы "отсортированной" картошкой, наверное, можно было бы забить все хранилища совхоза. Но начальство тоже все понимало. Поэтому просто уменьшило эту цифру до более вероятной. 

Гораздо позже я работала несколько лет в библиотеке. 8-часовой рабочий день, зарплата стабильная. Но зачем-то нам ввели личные дневники, чтобы учитывать личный вклад каждого. В конце недели мы должны были их сдавать заведующей. Но распоряжение это было не ее, а по всем библиотекам сети. 

В этих дневниках мы должны были писать, что мы делали и сколько минут. Например, пол часа расставляла книги на полку, 5 минут - расставила карточки в каталог, даже 2 минуты - звонила читателю. (Мы шутили, почему не учитывается время, когда идем в туалет, ведь оно занимает больше 2 минут). В конце дня это время складывалось, должно было получится 8 часов. Записывать все это было совершенно нереально. Поэтому в пятницу все садились и придумывали, что делали за неделю. Очень тоскливое это было дело!

Думаю, у каждого есть свои примеры приписок. Но из моего опыта они всегда были вызваны идиотствами сверху. Не верьте, когда вам будут говорить, что это "ленивые совки делали приписки и тащили все с производства".

Андрей Беляев (Целина, 1958):

На земляных работах выполнить норму было нереально. Приписывали объёмы и категорию грунта. Однажды попытались провести грунт по IV категории. Но бригадир сказал, чтоб не наглели, так как такой категории (скальный грунт) в окрестностях не водится.

Анна Богатырева (Волгоград, 1960е):

Моя бабушка открывала детский сад в качестве заведующей. В первый год на субботнике они посадили столько деревьев, сколько нужно было для озеленения территории. Когда надо было рапортовать о результатах субботника, бабушка назвала реальную цифру, сколько чего высадили. Через год снова субботник. Бабушку вызывают, мол, почему у вас в графе "посажено деревьев" стоит ноль? Бабушка возражает, мол, все уже высадили, нам больше не нужно. Начальник ничего не хочет слышать. - Ну хорошо, - говорит бабушка, - тогда пишите, сколько нужно. Столько-то хватит? - Хватит. В последующие годы бабушка только спрашивала: "Ну что там люди пишут?" Ей на полном серьезе отвечали.... она писала...В результате за долгие годы вокруг садика должна была быть непроходимая тайга. И не только возле бабушкиного.

Андрей Беляев:

Заметьте, что времени на писание самих дневников не выделялось. Впрочем, и время на туалет не регламентировалось.

Сергей Прохоров:

Ой! А я работал в музее. Дневники эти помню. Я их честно писал каждый день. Включая время на еду, туалет и обязательно - писание самого дневника.



Плановое хозяйство.

(Оно порождало много лжи, приписок, а также разных идиотств).

Dmitry Karpinsky (Киев, 1980е):

Плановое хозяйство. В 1980-х я работал в Киеве на телевидении. У телецентра был свой дом отдыха в полумёртвом селе в Киевской области. Получил его телецентр чисто по-совецки. 

Госплан Украины постановил построить в селе школу, где она была остро необходима, но перепутали два села с одинаковым названием: одно - в Закарпатье (с большим населением), второе- под Киевом (полумёртвое). Ошибку обнаружили только когда стройка уже завершилась.

Никто не знал, что теперь делать со зданием. В итоге его подарили киевскому телецентру под дом отдыха.

На моей памяти телецентру это здание и место так и не подошло (никого туда было не заманить на такой "отдых"), а здание вроде бы передали под интернат для психически неполноценных детей.

Владимир Король:

Парадокс в том, что дефицитные в Москве и Питере консервы на Дальнем Востоке (Приморский край) стояли рядами в любом небольшом рыбацком поселке - плановая экономика, однако.

Андрей Беляев:

На излёте сталинщины в 1950-х в Москве такими же рядами стояли банки с крабами CHATKA. А молоко давали только по утрам, а яйца и муку к праздникам. А в райцентрах в Средней Азии в 1960-70-х был хороший выбор литературы на русском, в Москве недоступный. Не говоря уж о столичных городах, особенно, Душанбе. (Примечание: Производили и поставляли по плану, а не по потребностям, поэтому банки с крабами могли не покупать из-за дороговизны, а книги на русском в Средней Азии не пользовались спросом, а в деревнях люди не читали и не покупали хорошую литературу, но поставщики везли туда все-равно).

Alex A. Pjams (Москва, конец 1980х):

А ведь примерно в одно время, в конце восьмидесятых, пропали стаканы в общепите и кружки в пивных. Помните мужиков с тетрапаками и полиэтиленовыми пакетами вместо кружек, алкающих пива? Интересно, почему пропали? Может что-нибудь антисанитарное нашли?

Iveta Rīvāne:

Исчезновение или появление чего-то в один миг - тайна.

Alex A. Pjams:

Да, говорили о об огромном количестве лыж и хоккейных клюшек в магазинах Узбекистана. 😊

Андрей Шаповалов:

Советская плановая экономика и система распределения иногда давала и не такие эффекты.

Людмила Новикова:

В жесткой плановой экономике всегда много идиотств. И в СССР иногда появлялись истории, когда умные люди умели извлечь выгоду даже в такой жесткой системе. И были истории, за которые, как мы тогда говорили, надо награждать за сообразительность, а не в тюрьму сажать. Особенно когда это приносило больше пользы, чем вреда для всех.

Карз Драйв:

Насколько я помню, "химичили" все руководители, потому что в рамках той системы, строго следуя плану и закону, руководитель был не в состоянии обеспечить бесперебойное функционирование предприятия. Вариации были только в масштабах нарушений законов.

Владимир Король:

Первым Генеральным инспектором России, а потом руководителем Контрольного управления Президента РФ был Валерий Махарадзе. Этот человек в свое время возродил консервную промышленность на Юге России, потом долго был под всякими следствиями. В биографиях его об этом не упоминается.

Виктор Иокиранта (Пермская обл., нач.1970х):

Я учился в ПТУ, у нас стипендии не было вовсе. Было питание и обмундирование. Обмундирование никто не носил. Я полагаю, хотя обмундирование это было никому не нужным, его всё равно выпускали. Поскольку его выпуск был запланирован. Питание было отвратительным, кроме обеда. Обед был полноценный.

Jaugen Keppul (Белоруссия, 1970-е):

В СССР всё происходило медленно. Например, когда подошло моё время призываться, действовал закон, по которому призыву не подлежали "имеющие супруга или супругу, инвалида Отечественной, Гражданской или Первой Мировой войны". Т. е., если бы я был женат на инвалидке Первой Мировой... То же самое с этим обмундированием - когда-то в советских деревнях люди были настолько нищими, что обрадовались бы и такой одёжке.

Виктор Иокиранта:

Идиотизм был ещё и с популярностью перевыполнения планов, с взятием встречных планов.

Anya Prigozhina-Kirby (1982):

Меня в пединституте на муз. факультете учили, как сочинять детские песенки для совсем маленьких детей с неразвитой речью. Я очень любила такую композицию. А вот когда в первый год работы в детском саду я научила детей средней группы петь одну из моих песенок, директриса услыхав необычную песню, наслала на меня проверку из РОНО. Мне сделали выговор за «отсебятину» и запретили учить детей песенкам не из методичек.
К счастью, через три года случилась перестройка, и я ушла в частный садик. Без дедушки Ленина, 7 Октября и 1-го Мая!

Андрей Гусь:

В 1980-х годах прошлого века работал мэнээсом (Примечание: младшим научным сотрудником) в научной лаборатории радиотехнического профиля. Хозяйство было плановое, и нам каждый год спускали план по изобретениям. Но изобретательское вдохновение - дело переменчивое. Народ же у нас работал хитрый. Почесав в затылке, придумали способ генерации изобретений в области радиотехники. В результате получалась фигня, но такая, которая вполне стабильно проходила экспертизу ВНИИГПЭ и в большинстве случаев приводила к выдаче авторского свидетельства. Сам способ, естественно, патентовать не стали.

Мириам Файн:

Маразмом было, когда в планах занятий в техникуме, где я работала, я обязана была каждое первое в учебном году занятие указывать как "Математика в свете решений n-ного съезда КПСС". А в реале проводила его по теме "Векторы".

Alex A. Pjams:

Отец с восторгом вспоминает, как он со всей страны собирал специальный мазут особого качества, чтобы очередной типа авианосец типа прошел ходовые испытания. На обычном мазуте корабль не мог развить требуемую скорость. А то, что в случае войнушки такого мазута бы не нашлось, это не важно. Все так работали. И про то, как его чуть не посадили в 1970-х за то, что он разрешил использовать стратегический запас мазута на отопление замерзающего города. Чтобы не разморозить систему отопления, да. Кто-то из того города на него и свалил. Они же Коммунисты все были.



«Неестественный отбор».

Людмила Новикова:

Часто, когда в коллективе был тупой или противный начальник или работник, который всех доставал, его старались отправить на повышение, чтобы от него отделаться. Поэтому не удивительно, что наверху методом "неестественного отбора" оказывались далеко не лучшие люди. (Были и другие методы "неестественного отбора", например, по партийной линии).